Подменная жена императора дракона

19 Вика

Колёса кареты скрипели по усыпанной гравием дороге, пока солнце Андалусии заливало всё вокруг золотыми лучами. Я сидела внутри закрытой кареты, ощущая лёгкое покачивание на неровностях пути. В теле Анисии я была одновременно собой и кем-то чужим.

Анхела устроилась напротив, крепко сжимая корзины которые она взяла для покупок. Сквозь занавески пробивались тонкие лучи света, рисуя узоры на её платье. Снаружи доносился стук копыт - Хуан и Энрике ехали верхом по бокам, их кони фыркали, а броня звенела. Воздух, проникавший в карету, был пропитан ароматом апельсиновых рощ, цветущего жасмина, роз и солёного морского бриза.

Дорога к городу вилась через холмы, покрытые оливковыми деревьями и виноградниками. Сквозь щель в занавеске я видела белёные домики с красными черепичными крышами, будто жемчужины, рассыпанные по склонам. По пути мелькали крестьяне с корзинами фруктов, торговцы с повозками, гружёнными специями, и дети, бегающие с деревянными игрушками. Один мальчишка, заметив карету, замер и низко поклонился, уронив яблоко в пыль. Я улыбнулась, хотя он не мог меня видеть, и сердце сжалось от смеси радости и тоски.

Они видели во мне Анисию - императрицу, которую боялись или презирали, - но я хотела, чтобы они увидели меня, Вику, человека, который хочет сделать что-то хорошее.

- Госпожа, вы уверенны, что хотите сама выбирать ткани? - тихо спросила Анхела, её голос едва пробивался сквозь скрип колёс. - В замок могут прислать всё, что пожелаете.

- Уверена, - ответила я, глядя на проплывающие за окном поля. - Я хочу увидеть город, людей, почувствовать, как они живут.

Анхела кивнула, но в её глазах мелькнула тревога. Я знала: для всех я была императрицей с отравленной репутацией. Но сегодня я хотела доказать - хотя бы ей, хотя бы себе, - что я другая.

Когда карета въехала в город, я приоткрыла занавеску, очарованная. Андалусия была как живая картина: узкие улочки, вымощенные брусчаткой, петляли между белёными домами с цветочными горшками на ставнях. Фонтаны пели, их вода сверкала на солнце, а бабочки вились вокруг.

Торговцы выкрикивали: лепёшки, специи, шёлк, серебряные украшения. Дети смеялись, гоняясь друг за другом, женщины в ярких платьях переговаривались, бросая взгляды на карету. Где-то звучала гитара и дробь кастаньет, напоминающие фламенко из моего мира. Я вдыхала этот мир, несмотря на тесноту кареты. Хотела запомнить каждый запах, звук, цвет - всё так далеко от моей серой квартиры в России, от запаха краски и одиночества.

Карета остановилась на площади, окружённой арками и статуями морских богов, чьи бронзовые лица блестели от брызг фонтана. Я вышла, поправляя светло-зелёное платье, струящееся, как листва. Чувствовала взгляды прохожих: кто-то кланялся, кто-то отводил глаза, кто-то шептался. Анисия редко появлялась среди народа, и моё присутствие вызывало волну страха и любопытства.

- Куда сначала, госпожа? - спросила Анхела, сжимая корзину, как щит.

- К стилистке, - ответила я, улыбнувшись. - И, Анхела, зови меня просто Анисия на людях.

Она кивнула. Мы направились к лавке, которую она рекомендовала, - домику с вывеской, где была вырезана игла с ниткой, окружённая цветами.

Внутри пахло лавандой и свежими тканями. Полки были уставлены рулонами шёлка, льна, хлопка - от небесно-голубого до багрянца. На стенах висели эскизы платьев, от простых до изысканных, с вышивкой, похожей на звёзды и волны. Хозяйка, Исабель, с тёмной косой и тёплыми карими глазами, низко поклонилась, увидев меня.

- Ваше Величество, - сказала она, её голос дрожал. - Для меня честь. Чем могу служить?

Я улыбнулась, стараясь её успокоить. - Мне нужны платья, - сказала я, касаясь рулона голубого шёлка. - Элегантные, красивые не слишком вычурные. Без тяжёлых корсетов или камней. Что-то для прогулок и работы с красками.

Исабель замерла, её глаза расширились. Видимо, Анисия никогда не просила такого. Но она быстро опомнилась, её лицо осветилось энтузиазмом.

- Конечно, Ваше Величество, - сказала она, доставая блокнот и карандаш. - Позвольте снять мерки и показать ткани. Вот лён, лёгкий, как бриз, и шёлк, мягкий, как лепестки.

Она развернула отрез голубого льна, расшитого серебряными нитями, и я не сдержала восхищённый вздох. Ткань была почти невесомой, струилась, как вода, и блестела, как море. Исабель нарисовала эскиз - платье с длинными рукавами, слегка приталенное, с вырезом, открывающим шею, но не слишком глубоким. Я кивнула, чувствуя тепло внутри. Это было моё платье, не Анисии.

- Сделай три, - сказала я. - Одно голубое, одно белое, одно цвета заката. И… можно добавить карманы? Чтобы держать кисти или карандаши.

Исабель улыбнулась, её глаза блестели. - Карманы? Необычно, но я сделаю, Ваше Величество. Через три дня всё будет готово.

Я выбрала ещё ткани - хлопок для повседневных платьев, тонкий бархат для вечерних, но всё лёгкое, без лишних украшений. Чувствовала себя почти свободной, выбирая одежду, которая отражала меня, а не Анисию. Анхела смотрела, и её лицо смягчалось, как будто она начинала верить, что я не та, кого все ненавидят.

Мы расплатились золотыми монетами из кошелька Анхелы, и Исабель пообещала доставить платья в замок. Я поблагодарила её, чувствуя, как сердце бьётся легче. Это была моя маленькая победа - шаг к тому, чтобы стать собой в этом мире.