Подобранные

2 глава.

Зря я так поступила. Нужно было стерпеть, ответить на все вопросы и доделать свою работу. Может этот мужчина просто посмеялся бы над ней и ушел? Это ведь сущий пустяк. Ну, подумаешь, причуды такие, поднимать себе самооценку за счет прислуги. Тогда я смогла бы домыть первый этаж, получить деньги и поехать домой. Еще неизвестно достанется ли Маргарите. Привела непонятно кого с ребенком, так еще и работа не выполнена. Эх, плакала моя мечта устроится в дом горничной. Раз я даже такие выходки хозяев стерпеть не могу. Алина печально вздыхала, медленно помешивая ложкой манную кашу в небольшой кастрюльке. Молоко булькало, распространяя сливочный аромат по всей кухне. Как добрались до дома – не помнила. Все было на эмоциях. Мишку переодевала, словно в тумане. Ее тихий малыш всегда беспроигрышно считывал состояние Алины. Он не доставлял хлопот. Был спокойным, понимающим, очень ласковым ребенком. Уложив мальчика на разложенный в единственной комнате диван и укрыв того пледом, сама на ватных ногах пошла переодеваться. Как не пыталась прийти в себя, в мыслях стоял образ этого властного зеленоглазого мужчины, и девушка сглатывала, трясла головой в надежде прогнать морок. Скинув вещи, Алина переоделась в простое домашнее хлопковое платье и теплые носки. Вечно холодные руки и ноги были проблемой девушки, с которой она давно смирилась. Единственное, приходилось одеваться теплее, ведь ей непозволительно было болеть. У нее Мишка. А ради него нужно стараться как можно лучше. Маленькое солнышко. Девушка улыбалась сидя рядом с ним на краешке, поглаживая светлые кудряшки на его головке. Так и сидела, изредка посматривая на время. Скоро может проснуться, так что лучше сразу приготовить еду. Наконец откинув подальше ситуацию с мужчиной, смогла вернуться в поток своего скромного быта.

– Ма, бика где? – Пока булькала в кастрюле каша, Алина не заметила, как ее малыш уже пришлепал в кухню, чуть потирая кулачком заспанные, только недавно открывшиеся глазки.

– Ой, солнышко, прости! Я твою машинку на работе оставила. Прости меня, пожалуйста. – Девушка на секунду прикрыла рот ладонью, только сейчас понимая, что самую любимую игрушку ребенка она оставила в комнате для персонала в доме, где так неудачно отработала.

– А ей там грустно не будет? – Тихонько проговорил мальчик, с грустью уткнувшись взглядом в пол. У Алины прихватило в болезненном спазме сердце и, выключив конфорку, взяла ребенка на руки, прижав его к себе, порывисто целуя в вихрастую макушку.

– Милый, ну конечно нет! С ней все будет хорошо! Как только смогу, принесу ее тебе, ладно? А сейчас поедим и будем смотреть какой-нибудь мультик, согласен?

– Да! – Алина улыбнулась, отпуская Мишу на пол. Он тут же подошел к столу и принялся карабкаться на свой стул. Девушка лишь слегка помогла ему усесться, радуясь, что так быстро смогла переключить его внимание. Игрушку было жаль, но скорее всего ее уже не вернуть. Ничего, сейчас получит деньги и купит ему новую машинку. Вот растяпа, конечно. Ладно, еще мозгов хватило сумку схватить, так бы вообще без всего осталась. Алина мысленно ругала себя, не позволяя даже нахмуриться внешне. Мишка был настолько трогательным ребенком, что расстраивать его не хотелось совсем. Пусть будет счастлив насколько может, об остальном Алина пообещала позаботиться. Положила в небольшую тарелку кашу, рядом детскую ложку с забавным песиком на конце. Ее малышу было два года и восемь месяцев, и сейчас у него была четкая позиция «я сам». Ну, сам так сам, Алина не препятствовала. И старалась особо не слушать обсуждения других людей «а вот мой ребенок в этом возрасте…». Девушка успела четко усвоить, что как бы ты из кожи вон не лез, все равно найдутся недовольные. «Не так лезешь», «не из той кожи», «а вот я лезла лучше». Алина поступала так, как могла. И выходило откровенно так себе. Часто перед сном девушка практически до слез корила себя, что не может дать Мишке все то, чего он заслуживает. Подкрепляли сомнения в себе сотрудники органов опеки. Ей уже неоднократно предлагали отдать мальчика на попечение государству, но Алина с упорством отказывалась, ничего об этом даже слышать не желала. Она вырастит его. Справится. Вот смотрит на Мишку и не может сдержать улыбку. Пыхтит, старается, ложка дрожит, всячески переворачивается, но сдается под напором старательного ребенка. Самой бы, конечно, поесть не помешало, но Алина посмотрела на остатки тушеной капусты в холодильнике и закрыла дверцу. Не было аппетита. Потом еще найдет время поесть.

Пыхтя и хмурясь, но каша все-таки была побеждена. Довольный собой Миша сидел на стуле с поднятой вверх ложкой и улыбался во весь рот. Измазанные щеки, подбородок, нос и пальцы. Но уже прогресс. Еще недавно он был весь в каше. Да что уж там. И все вокруг было в каше, даже сама Алина. Девушка не могла не смеяться, видя своего сияющего малыша. Она усердно вытирала его после еды, не переставая нахваливать.

– Ты у меня молодец. Так хорошо получается ложкой орудовать! – Довольный и чистый Миша слез со стула и убежал в комнату. Когда Алина убрала все со стола и пришла в комнату, ребенок уже восседал на диване, болтая ногами и сжимая одной рукой маленького плюшевого ослика. Игрушка была порядком потрепана, поблек первоначальный цвет, местами зашита. Это была еще игрушка Алины. Она хранила ее, сколько себя помнила и никогда не расставалась, стирала и штопала, чтобы сохранить как можно дольше. А когда Мишка чуть подрос, приглядел ее себе, и Алина не смогла отказать. Малыш даже спал с этим осликом.

Девушка включила телевизор, нашла детский канал и хотела уже прилечь, как в дверь настойчиво позвонили два раза. Алина колебалась. Не хотелось бы снова сталкиваться с неприятными женщинами из отдела опеки. Но игнорировать не получилось. В звонок позвонили еще несколько раз. Алина оставила Мишку в комнате и прикрыла створку двери, сама же направилась в прихожую. Переступая с ноги на ногу, боязно посмотрела в дверной глазок и обомлела. По ту сторону стоял хозяин дома, где она сегодня не закончила уборку. Вроде бы один. Что ему здесь нужно? В мыслях Алина перебрала все утро на наличие с ее стороны неподобающих действий и не нашла. Глубоко вздохнув несколько раз, девушка провернула щеколду и открыла дверь, впуская прохладу, сырость и едва уловимый аромат мужской туалетной воды.