Подонки "Запретный пульс"

Глава 1. Чужая

— Рид, — отец кивнул в сторону женщины. — Это Вероника. Она и её дочь Джесс будут жить с нами.

Отец стоял у камина, положив руку на плечо Вероники. Рид вошёл в гостиную и сразу понял: это не просто визит. Слишком официально. Слишком торжественно. Вероника в новом платье, Джесс при параде, отец в домашнем пиджаке, но с таким видом, будто собирается подписывать контракт.

Рид замер у порога. Слова доходили медленно, как сквозь вату.

— Что?

— Ты слышал, — голос отца стал жёстче. — Вероника и Джесс отныне часть нашей семьи.

Семья. Он сказал «семья».

Вероника улыбнулась. Белые зубы, дорогая помада, ни тени смущения. Она смотрела на него так, будто уже была хозяйкой этого дома. Джесс стояла рядом — светлые волосы, яркая одежда, взгляд, скользящий по комнате.

— Рид, — Вероника шагнула к нему, протянула руку. — Я так рада наконец познакомиться с тобой. Уильям столько о тебе рассказывал.

Он не взял руку.

— Познакомиться? — переспросил он, глядя на отца. — Она правда думает, что я не знаю, кто она?

Отец напрягся. Вероника замерла с протянутой рукой.

— Рид, не начинай.

— Не начинать? — Рид усмехнулся. — Ты приводишь в дом женщину, пока мать ещё в земле не остыла, и просишь меня не начинать?

— Рид! — рявкнул отец.

— Что? — Рид не повышал голоса. Только холод. — Ты хочешь, чтобы я сделал вид, что не видел вас? В больнице. В палате. Пока она отрабатывала своё место в твоей постели, когда мать была на аппаратах?

Вероника побелела. Рука опустилась. Она отступила на шаг, вцепившись в локоть отца.

— Уильям… — голос её дрогнул.

— Замолчи, — сказал отец, но не ей. Ему.

Рид смотрел на отца. Вспомнил мать. Её скромные платья, которые она носила годами. Её руки без маникюра — она говорила, что главное, чтобы они были тёплыми. Её голос: «Ты моё главное сокровище, Рид».

Она не тратила на себя. Копила на мою учёбу. На моё будущее. А этот… привёл в дом куклу с силиконовой улыбкой.

Он перевёл взгляд на Веронику. Дорогое платье, идеальная укладка, кольцо с бриллиантом на пальце — то самое, которое отец купил, наверное, на следующий день после того, как мать закрыла глаза.

— Ты даже не похожа на неё, — сказал он тихо. — Моя мать была скромной. Она не тратила деньги на процедуры и шмотки. Она любила меня. По-настоящему. А ты… просто охотница за деньгами.

Вероника открыла рот, но не нашла слов.

— А ты, — Рид посмотрел на Джесс. Та стояла, прижав руки к груди, и смотрела на него с выражением, которое он видел у неё в «Логове» — когда она высматривала, к кому бы подсесть подороже. — Ты учишься со мной в одном универе. Я тебя знаю. Подружка Лив. Вечно трёшься около богатых, надеешься, что перепадёт.

Джесс моргнула. Улыбка, которая только начала появляться, застыла на полпути.

— Рид, я…

— Не надо, — оборвал он.

Отец шагнул вперёд. Лицо налилось кровью.

— Тем лучше, раз вы знакомы, — сказал он, и в голосе проскользнула попытка разрядить обстановку. — Поможешь Джесс освоиться.

— Она не нуждается в моей помощи, — отрезал Рид. — И я не собираюсь играть в дружную семью.

— Ты извинишься, — голос отца стал низким, опасным. — Немедленно. Перед Вероникой. Перед Джесс.

— Извиниться? — Рид усмехнулся. — За что? За правду?

— Эта женщина была рядом со мной, когда мне было тяжело. Ты понятия не имеешь…

— Рядом? — перебил Рид. — Она была рядом с твоим членом, пока мать умирала. Не путай заботу с дешёвым сервисом.

Отец двинулся к нему, но Рид не отступил. Смотрел в упор.

— Я сказал — извинись!

Рид смотрел на отца. На его сжатые кулаки. На вены, вздувшиеся на шее. На Веронику, которая прижималась к нему, сверкая бриллиантами.

Мать просила не опускаться до их уровня. Просила быть выше.

Он молча развернулся и пошёл к выходу.

— Рид! — крикнул отец.

Не обернулся.

Шаги гулко отдавались в коридоре. Он прошёл мимо комнаты матери — дверь закрыта, внутри темно, он не заходил туда с того дня.

— Рид! Подожди!

Джесс выбежала в коридор, на ходу поправляя волосы. Глаза блестели — то ли от обиды, то ли от возбуждения.

— Стой! Куда ты?

Она догнала его у лестницы. Схватила за рукав, повисла на руке.

— Рид, ну не злись! Ты просто не знаешь мою маму… И мы теперь будем всё время вместе! Это же здорово!

Она говорила быстро, эмоционально, жестикулируя. Она не видела его лица. Не замечала, как он смотрит на её пальцы, сжимающие его рукав.

— Отпусти, — сказал он.

— Ну, Рид! — она не отпускала, наоборот, прижалась ближе. — Покажи мне, где моя комната! Мы могли бы вместе…

— Отпусти, — повторил он, и в голосе появился лёд.

Она не слышала. Или не хотела слышать.

— Ты же друг Хантера, а я подруга Лив! Мы же почти семья!

Он выдернул руку так резко, что она пошатнулась, вцепившись в перила. Улыбка наконец сползла с её лица.

— Семья? — он наклонился к ней, и она инстинктивно отшатнулась. — Ты правда думаешь, что я буду называть тебя сестрой?

— Я… я не…

— Ты — никто для меня, — сказал он. — Твоя мать вцепилась в отца, ещё когда моя мать была жива. А ты — её копия. Легкомысленная, пустая, готовая на всё ради денег.

Она смотрела на него с открытым ртом. В глазах плескалась растерянность, обида и непонимание.

— Рид…

— Если ты подойдёшь ко мне ещё раз, — он говорил тихо, почти ласково, — я сделаю так, что ты пожалеешь, что вообще переступила порог этого дома.

Он развернулся и поднялся наверх.

Джесс осталась стоять у лестницы. Губы дрожали. Она смотрела ему вслед, и в голове не укладывалось: как? Почему? Они же теперь семья! Он должен радоваться! А он…

Она хотела крикнуть что-то вслед, но слова застряли в горле.

Рид закрыл дверь комнаты. Прислонился спиной к холодному дереву. Внизу слышались голоса — отец, Вероника, Джесс. Что-то объясняли, оправдывались, успокаивали друг друга.