Подонок, ты ещё пожалеешь

Часть 2

Лейла мне сразу понравилась. Скромная женщина, очень красивая и кроткая. Она искренне интересовалась моими делами, друзьями и оценками, что сразу же меня подкупило. А уж с какой любовью смотрел на нее папа… я даже немного заревновала.

– Это мой сын, Тимур. Он старше тебя на год, – представила она.

Тогда я впервые рискнула взглянуть на хмурого парня, который не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Словно ему глубоко безразлично, что ровно в эту самую минуту меняется судьба как минимум четырех человек: родителей и наша.

Я жутко волновалась перед этим знакомством, ночь не спала, долго выбирала, что надеть, а он... ему как будто бы действительно было все равно.

– Привет, я Соня, – я по своей открытости и наивности протянула ему руку. Но Тимур руку мне в ответ не пожал. Лишь взглянул. Окинул подчеркнуто равнодушным взглядом и пренебрежительно отвернулся, словно резные перила ему в разы интереснее.

– Не обижайся на него, ладно? – смутилась Лейла. – Он просто стесняется. Вы обязательно подружитесь.

Уже тогда я поняла, что никакой дружбы между нами не получится. Но все равно, когда они переехали к нам, первые дни пыталась наладить с ним хоть какой-то контакт. Старалась быть приветливой, улыбаться, пыталась заговорить, но каждый раз он отмахивался от меня как от назойливой и крайне раздражающей мухи.

– И не надоело за мной таскаться? – нагрубил он, когда я, набравшись храбрости, постучала в его комнату и пригласила посмотреть вместе кино. Папа купил огромную плазму, с 3Д очками и мне показалось это хорошей идеей…

– Слышала, что этот фильм очень интересный, – я жутко смутилась. Как и каждый раз, когда он прожигал меня своим давящим взглядом. В такие мгновения мне хотелось сразу отвести глаза. Отвернуться. Не смотреть. – Не хочешь?

– Похвалиться благосостоянием своего папочки решила? – язвительно выплюнул он. – Мол, посмотри, деревенщина, на последнее слово техники.

– Да что ты несешь такое! – стало так обидно, до слез. – Как тебе вообще подобное в голову пришло?

– А разве это не так? – он снова зыркнул на меня своими глазищами. – Хочешь сказать, что и тебе и твоему отцу все равно, что моя мать обычная уборщица?

– Конечно все равно!

– Я не идиот и знаю, что в вашем кругу нас никогда не примут. Мы для вас люди второго сорта.

– Да с чего ты так решил!

– Потому что мы бедные. А вы – нет. Оставь меня в покое.

– Я всего лишь хотела с тобой подружиться! – в отчаянии выкрикнула я ему в спину. Может быть услышать подобное от кого-то другого было бы не так обидно, но именно от него почему-то невыносимо. – Просто подружиться, только и всего. Ведь когда наши родители поженятся, мы станем как брат и сестра.

– Чего-о? – зло усмехнулся он. – Какие еще брат и сестра? Никогда этого не будет, поняла? Ты мне никто. И никогда не станешь кем-то.

Как же я рыдала в тот вечер. Заперлась в своей комнате, обняла подаренного на прошлый день рождения медведя и плакала. Было дико обидно слышать все это. Ведь это неправда! Ни я ни отец никогда не смотрели на них свысока. Никогда, ни словом ни взглядом, не напоминали им об их положении.

К слову, друзья папу, мягко говоря, не поняли. Никто не мог поверить, что это не обыкновенные "шуры-муры", а действительно серьезные отношения. Кто-то откровенно глумился, кто-то просто глупо подшучивал, а кто-то вовсе перестал общаться – не солидно. Директор компании и уборщица! Где такое слыхано?

Но отцу было наплевать, он вычеркнул из своей жизни тех, кто не разделил с ним радость.

"Значит, такие были друзья", – с улыбкой говорил он, нисколько не сожалея.

И я была за него очень рада. И вообще все складывалось бы хорошо, если бы не он – Тимур. Колючий, хамоватый, замкнутый.

Если с отцом он еще пытался лишний раз промолчать, то со мной не церемонился. Как он только меня не называл: мелкая, мажорка, ребенок... Слышать все это было ужасно неприятно. И главное, за что? Только за то, что мой отец не беден?

Тимур всем своим видом показывал, как ему невыносимо жить в нашем большом доме. Выбрал самую крошечную комнату, считай каморку, и либо сидел целыми днями там, либо где-то пропадал.

В мою гимназию он тоже не пошел принципиально.

– Тимур, сынок, это очень хорошее учебное заведение, там дают замечательные знания. Почему ты не хочешь? – расстраивалась Лейла. – Сережа тебе место там выбил, а это, поверь, не так просто.

– Мог бы не утруждаться. Я останусь в своей старой школе, – упрямо твердил он. – Мне его подачки не нужны.

– Ну почему сразу подачки? Он же искренне это все, от души.

– У таких людей как он души нет. Только видимость.

В итоге он каждый день ездил на автобусе на другой конец города, лишь бы только не принимать "подачку" папы. Дружил с какими-то маргиналами, которые ходили в растянутых худи, потертых кроссовках и от них вечно воняло табаком.

– Как ты только его терпишь! Быдло подзаборное, ужас, – фукал Антон – мой одноклассник и лучший друг.

Антон – звезда нашего класса, натуральный блондин с небесно-голубыми глазами, чистой румяной кожей и пухлыми губами. Половина девчонок школы были в него безответно влюблены, и дружить с ним было круто и престижно. Я знала, что мне тайно завидуют, потому что мы так тесно общаемся, и шептались, что Антон в меня влюблен. Но я, если честно, этого не замечала. Для меня он был просто другом, причем другом с самого детства, ведь наши отцы тоже дружили много лет.

– Рано или поздно его посадят, – со знанием дела выдал Антон, подняв воротник своей новой кожаной куртки.

Мы медленно брели домой после занятий, и Гордеев как обычно вызвался меня проводить.

– С чего ты так решил?

– Да ты рожу его криминальную видела? К тому же эти его друзья с окраины те еще гопники. Слышал, что один из них, который Давид, подрезал сумку у одной девчонки из нашей гимназии.

– Да ты что! – ахнула я, придя в ужас.