Подонок, ты ещё пожалеешь

Часть 12

– Здравствуйте, моя фамилия Исаев, – рапортует полицейский. – Думаю, вы в курсе, зачем я здесь.

– Конечно. Все соседи в курсе, – качает головой отец. – Да вы проходите, не стойте в дверях.

Лейла ставит на стол поднос с чашкой чая и вазочкой свежеиспеченного печенья. Она выглядит встревоженной, как и все кругом – подобной дерзости, чтобы обчистить дом такого уважаемого человека, прежде никто не совершал.

Люди начали бояться за свое имущество, усилять охрану, заказывать новые камеры видеонаблюдения. В том числе и мы.

– Все здесь? Я должен опросить каждого.

– Еще мой сын. Он скоро придет. Тимур! – чуть повысила голос Лейла, призывая его величество высунуть нос из комнаты. – Спустись пожалуйста.

– Где вы были этой ночью? – начинает расспросы инспектор, и папа с Лейлой рассказывают чистую правду: мы все были дома, спали.

– И ничего не слышали?

– Нет, ничего, – вздыхает отец. – К сожалению.

– А ты? – переводит на меня взгляд Исаев. – Может, ты что-то слышала?

– Да мы все спали, я же говорю, – отвечает за меня папа. – Комната Софии вообще в другом конце дома, ее окна выходят в сад.

– Почему же, я кое-что слышала.

Голос кажется каким-то чужим. Будто это говорю не я, а какая-то другая гадкая девчонка, которая вот так просто, не зная деталей, смело подставляет возможно невиновного человека.

– Я слышала разговор Тимура и его друзей вчера вечером, – глядя четко перед собой, уверенно говорю я.

Я боюсь смотреть на папу, на Лейлу. А еще боюсь поднять взгляд наверх – Тимур вышел из комнаты и стоит на втором этаже у перил. И он точно слышит каждое мое слово.

– И о чем они говорили? – открывает блокнот инспектор. – Ты помнишь?

– Конечно. Они говорили о том, что у них должно выгореть какое-то дело, но для этого их не должно быть дома.

– Кого – их? – сразу же как натренированная собака цепляется Исаев.

– Не знаю кого, это уже вам выяснять. Вы же полицейские и это ваша работа.

– Соня! Ты сама слышишь, что несешь? – шокировано шипит папа, и я решаюсь на него взглянуть. Он пребывает в ужасе. Как и Лейла, смуглая кожа лица которой стала белее снега.

– Я правда слышала это! Я не вру! – я уже не такая смелая, но назад дороги больше нет. – Сами его расспросите. А еще посмотрите по камерам соседей, наверняка он и его дружки ошивались возле дома судьи Дроздова.

И только теперь поднимаю глаза наверх. На высеченном из камня лице Тимура не читается ни единой эмоции.

Вернее читается, одна – теперь я точно для него умерла.

Именно благодаря моим показаниям Тимур, Давид и Максим стали главными подозреваемыми. Улики вырастали как снежный ком, одна за другой хоть и без прямых доказательств, но указывали именно на них.

Они действительно шли в сторону дома судьи той ночью, это показали несколько соседских камер, все вернулись под утро. У всех за плечами были приводы в полицию за мелкое хулиганство, множество жалоб от соседей и учителей. Семьи каждого были далеки от примера для подражания.

Полиции нужно было найти крайнего и закрыть дело, и они с радостью взялись за стайку не слишком благополучных пацанов.

Все трое молчали и как один отрицали свою вину. Признались лишь в том, что действительно шли ночью в ту сторону, но не они обнесли дом. Отпечатков действительно не было, но это мало кого волновало. Исаев хотел повышения, поэтому как бульдог вцепился в это дело.

Лейла постоянно была рядом с сыном, ни на минуту не бросая его на растерзание следователей. Она не смогла простить меня, и отец встал перед сложнейшим выбором – любовь или дочь. Выбор был очевиден, и Лейла сначала выселилась из спальни папы, а потом вовсе ушла.

И вместе с ней из отца ушел вкус к жизни.

Давида и Макса, без каких-либо прямых улик, на сляпанном на коленке шитом белыми нитками деле, отправили в колонию для несовершеннолетних. Тимуру, благодаря титаническим усилиям отца, всем поднятым им связям, удалось избежать тюрьмы. Но клеймо в виде условного срока он тоже получил.

Я мечтала о том, чтобы он исчез из моей жизни. И он исчез. Навсегда.

Я узнала о том, что он и Лейла уехали из города, лишь спустя несколько дней после того как закрыли дело. Не знаю, что именно тогда почувствовала. Опустошение. Облегчение. И гнетущее чувство вины, в котором я не могла никому признаться.

Не было ни одной ночи, чтобы я не просыпалась в холодном поту, от того, что разочарованный, обвиняющий, полный ненависти взгляд Тимура прожигает меня насквозь.

Это я сломала его жизнь. Сломала жизнь Лейлы. Отца.

И свою собственную. Правда, узнаю я об этом чуть позже.

---

❗Это не конец истории Сони и Тимура. Продолжение уже вышло

СЖИГАЯ ЗАПРЕТЫ

https://litnet.com/shrt/tQgU