Подонок. Я тебе объявляю войну!

6. Стас Смолин

– После ужина зайдешь ко мне, – приказывает отец, придавив взглядом так, что у кого-нибудь другого стейк встал бы поперек горла. Но у меня, к счастью, на отцовские взгляды и все прочие методы воздействия давно выработался иммунитет. – Ключи отдам. Неделя прошла.

Он имеет в виду ключи от Порше – его подарок мне на восемнадцатилетие.

Щедрый подарок, но есть нюанс. Я не хотел Порше. Тем более спорткар, тем более красный. Но отец считает, что ему лучше знать, что я хочу. Поэтому, когда он в наказание забрал на неделю ключи, я подумал: «Да хоть на год забирай».

Сонька, сестра, мы с ней близнецы, поворачивается ко мне с радостной улыбкой.

– Здорово, – щебечет она. – Да, Стас?

– Ничего здорового тут нет! – грозно рявкает отец, резко отбрасывая вилку так, что прислуга испуганно вздрагивает, а у Соньки тотчас бледнеет и вытягивается лицо. Отца она боится. До сих пор, хотя столько лет прошло…

Только Инесса, наша с Сонькой мачеха, никак не реагирует, ну и я, пожалуй, хотя его рёв по мою душу.

– Ты – наглый, избалованный, безответственный мальчишка! – продолжает он клокотать. – Мне вот где уже твои идиотские выходки!

Отец коротким резким взмахом проводит ребром ладони под кадыком.

– Еще одно такое выступление – и ты отправишься к матери насовсем! Ясно?

Он на секунду замолкает перевести дух.

– Пап, ну ты что? – звучит Сонькин дрожащий голосок. – Всё же обошлось.

– Обошлось?! Да эта поломойка чуть не сдохла по его милости! Вы своими дурными мозгами хоть представляете себе, во что бы это всё вылилось? В какой позор для меня? В какие проблемы? А сколько бы людей мне пришлось напрягать, чтобы всё это замять! И замяли бы или нет – вовсе не факт. Еще и этот ваш… молокосос Платонов посмел отчитывать меня как мальчика. Меня! После всего, что я для этой гребаной гимназии сделал!

Отец разошелся не на шутку.

– Так что, Стас, я не шучу. Терпение мое кончилось. Всё! Еще один подобный эпизод, и ты действительно поедешь жить к матери. И от меня больше не увидишь ни помощи, ни поддержки, ни денег, ни-че-го. Понял? Понял, я тебя спрашиваю? Я с кем разговариваю? В молчанку с отцом решил поиграть?! Не наигрался еще?! – заходит он на новый круг.

Я неторопливо прожевываю кусок стейка, равнодушно наблюдая, как у отца трясутся от ярости щеки. И за мгновение до взрыва спокойно отвечаю:

– Даже и не думал. Когда я ем – я глух и нем.

Отец раздувает ноздри и еще несколько секунд испепеляет меня взглядом, потом медленно сдувается. Только бурчит под нос:

– Смотри, допрыгаешься ведь. Тебя, Софья, это тоже касается. Оба отправитесь к своей мамаше.

Меня такими угрозами не пронять, я к матери и так тайком наведываюсь время от времени, а Сонька сразу съеживается и опускает глаза в тарелку.

Инесса сидит по-прежнему с непроницаемой физиономией, но в глазах на миг вспыхивает злорадство. Мы с Сонькой ей тут как кость в горле.

Когда она появилась тут два года назад в качестве очередной новой жены, уже третьей после матери, то с первых же дней принялась капать на нас отцу. Особенно – на Соньку. То она ей хамит, то трогает ее вещи, то еще как-то портит жизнь.

Отец реагировал на ее жалобы в своей манере: дарил что-нибудь шикарное Инессе, чтоб утешилась, а на нас, не разбираясь, орал и заставлял просить у нее прощения. А не так давно она осчастливила отца новостью о том, что беременна. И теперь отец с ее подачи все чаще грозит отправить нас к матери, хотя раньше почти не позволял даже встречаться с ней.

– Кстати, – продолжает отец уже спокойнее. – Дочь этой самой поломойки с завтрашнего дня будет учиться в вашем классе.

– Как? – вскидывается Сонька и переводит ошарашенный взгляд с отца на меня и обратно.

– А вот так! – изрекает отец. – Платонов сказал, что только так удалось договориться с ней.

– Договориться? С ней? О чем с ней договариваться? Пап, ты ее видел? Косая, кривая, корявая, бррр… А как рот откроет – вообще атас. Что-то там мычит, квакает… Кто вообще к нам взял это убожество? Еще с ней договариваться…

– Идиотка! – обрывает ее отец.

– Ну ты же сам сказал, – жалобно скулит Сонька, вбирая голову в плечи, – что всё обошлось.

– Я сказал, что она, слава богу, жива осталась после ваших развлекалок! Но чтобы она помалкивала о том, что случилось, и не сдала кое-кого, – метнув в меня злобный взгляд, цедит отец, – директору пришлось взять ее дочь на учебу в гимназию. За наш счет.

– Фу-у, – кривится Сонька. – Реально дочь этой убогой будет с нами учиться? Серьезно? Какое дно… Даже есть расхотелось… Блин, пап, и ничего нельзя сделать? Ты же всё у нас можешь…

– Можно! Вести себя нормально! – не ведется отец на Сонькину лесть. – Или вон Стаса отправить под суд. Восемнадцать уже есть, так что пусть отвечает. Такая перспектива вас устраивает?

Сонька с несчастным видом быстро качает головой.

– Нет? Тогда сидите и молчите!