Подонок. Я тебе объявляю войну!

28. Женя

В ванной умываюсь и чищу зубы, выдавив пасту на палец. Стараюсь, конечно, сохранять спокойствие и не поддаваться панике, но то и дело к горлу подкатывает противная тошнота. Как я могла так тупо попасть? Ведь знала же, на что способны мои новые однокласснички.

Бросаю взгляд в большое зеркало. Просто мечта поэта! На голове – воронье гнездо. Лицо бледное до синевы. А в вещах Смолина я просто утопаю. Особенно толстовка на мне висит чуть не до колен. Да и плевать, было бы перед кем красоваться.

– Э, ты там уснула? – слышу грубый окрик Смолина.

Ненавижу его!

Выхожу из ванной несчастная и злая. Псих уже полностью одет и собран. Стоит в коридоре, подпирая спиной стенку, держит руки в карманах ветровки и разглядывает меня. Нагло и высокомерно.

– Вон кроссы мои старые надень, – указывает он кивком на пару белых кроссовок найк. – И поехали. Подкину тебя до дома.

Ситуация абсурдна до безумия! Он только что самым подлым образом сфотографировал меня, унизил, опустился до шантажа, да попросту загнал в тупик. И тут же дает мне свою одежду и предлагает подбросить до дома. Где тут логика? Где во всем этом хоть какой-то смысл? Бред какой-то!

Однако я очень хочу домой. Поэтому молча сую ноги в его кроссовки, даже не расшнуровывая их, и выхожу следом из квартиры в подъезд. Смолин не ждет лифт, а сразу сворачивает к лестнице. И мне приходится идти за ним, точнее, плестись, потому что его кроссовки едва не сваливаются с меня на ходу.

– Я завтра отдам тебе твою одежду и обувь, – говорю ему.

– Зачем? – не оборачиваясь, отвечает он, быстро сбегая по ступеням. – После тебя я все равно это носить не буду. Так что можешь оставить себе или выброси.

– Как скажешь, – с деланным равнодушием отвечаю я, заставляя себя не обращать внимание на его очередное оскорбление. Хотя, конечно, очень неприятно, очень… Почему он так пытается меня унизить? И почему меня это так задевает?

– И потом, – уже снизу громко добавляет он: – Я рассчитываю, что мы тебя больше уже не увидим… ни завтра, ни послезавтра, никогда…

– Не надейся.

Но Смолин меня не слышит. Я отстаю от него на несколько пролетов. Он уже хлопает подъездной дверью, а я все еще спускаюсь с третьего этажа.

– Шевелись, а? – раздражённо бросает Смолин, когда наконец выползаю на улицу.

Сажусь в его Порше, пристегиваюсь как порядочная и тут вспоминаю, что у меня при себе нет ни сумки, ни телефона, ни ключей от дома.

– А где мои вещи? – спрашиваю Смолина.

– Шмотье твое? У Меркуловой, наверное.

– А моя сумка? Там телефон, ключи… там всё… Я даже домой не попаду.

Грубо выругнувшись, он набирает Меркулову, причем включает вызов на громкой связи.

Она отвечает почти сразу.

– Привет, Стас! – голос ее звучит напряженно и в то же время заискивающе.

– Полин, вещи новенькой… сумка там ее, телефон… у тебя?

– Да, вроде… Посмотреть? – спустя паузу снова подает голос: – Сумка точно здесь, а где ее тряпье – не знаю. А что?

– А ты сама всё еще там? За городом? Никуда не собираешься?

– Нет, у нас же сегодня уроки с одиннадцати. Но я, может, вообще не пойду, что-то мне…

– Я к тебе скоро заеду, – перебивает Смолин. – За ее вещами.

– Да? – удивляется она. – Ну ладно. А сама Швабра где?

– Рядом со мной сидит, – преспокойно отвечает он.

– Ой, ну пока тогда, – быстренько сворачивает разговор Полина.

Я стараюсь не подать вида, но скулы предательски вспыхивают. Когда Соня называла меня в классе этим тупым словом, было ведь плевать. Абсолютно. Меня даже смешили ее потуги выпятить свое значимость таким глупым способом. Сейчас же оно вдруг болезненно обожгло. Сама не знаю, почему. В их диалоге как-то обидно и унизительно всё это прозвучало.

– Тащись теперь из-за тебя опять к Меркуловой, – высказывает свое недовольство Смолин и с мрачной миной смотрит на часы. – И так всё утро с тобой торчу, будто делать мне больше нечего.

– Оу! – у меня даже смешок от изумления вырывается. – То есть это моя вина, что ты тут со мной торчишь? Что вы меня затащили на свою проклятую вечеринку и накачали чем-то до беспамятства? Что я очнулась не дома у себя, а черт знает где?

Он окидывает меня насмешливым взглядом.

– Да кто тебя куда затаскивал? Тебя позвали – ты помчалась. И что значит – накачали? Тебе что, силой что-то в рот заливали? Сама пришла, сама выпила. Всё сама. Добровольно. Так что не ной теперь.

– Ну так и ты меня привез оттуда добровольно. Так что сам не ной.

Смолин тут же вспыхивает:

– Капец, ты охреневшая! Да ты хоть знаешь, что бы там с тобой было, если б я тебя не увез?

– И что?

– По рукам бы пошла, – хмуро отвечает он. – Но сначала, конечно, тебе бы полноценную фотосессию устроили во всей красе. Может, еще как-нибудь поглумились бы. Поверь, фантазии у наших бы хватило…