Подожди, пока я вырасту

6.

Так пролетело несколько насыщенных дней. Сегодня погода с самого утра стоит ненастная.
Дождь мелкими каплями барабанит в окно, стекая вниз тоненькими струйками. Дома только Герда. Её родители практически целыми днями пропадают на работе, так что мы видимся только вечером за ужином и то далеко не каждый раз. Однако, несмотря на это, было ощущение будто они знакомы со мной не первую неделю. Прав был Серёга- наши люди и в Осло наши люди.
-Какая погода... - Герда заглянула в окно и обернулась ко мне с лицом таящим некий замысел. - Пойдём, я покажу тебе фьорды. В дождь они особенно прекрасны. Такое депрессивное зрелище... Мне очень нравится.
Я должен согласиться, что горы в дождь - это действительно очень красиво. Мы карабкались по склонам. Слушали музыку воды среди ущелий. Вдыхали осенний запах дождя. И время пролетело так быстро, что ни она ни я не заметили, как опаздали на последний автобус, который мог довезти нас непосредственно до дома. Пришлось идти изрядную часть дороги пешком. К концу нашего пути, красовки Герды превратились в мокрые шлепающие от воды макасины.
Она вся продрогла. Не спасал даже плащ, который был накинут поверх верхней одежды. Я предложил Герде вскарабкаться мне на спину, что она исполнила недолго колеблясь и весьма охотно.
По приходу домой я вскипятил чайник и, наполнив таз хорошо теплой водой, велел Герде парить в нем ноги и выпить горячее молоко с мёдом.
Это маленькое происшествие нас ещё больше сблизило. Как-то более настояще, что-ли, чем ранее. Возможно, всегда ей не хватало заботы, общения или чего-то ещё, даже до сих пор я не знал о Герде больше, чем она считала нужным. А рассказывать что-то о себе я, в принципе, не был привычен.
Теперь мы могли часами сидеть молча на диване, каждый думая о своём. О чём думала Герда я никогда не знал. Она подворачивала под себя ноги, оборачивалась в плюшевый плед, её голова склонялась на мою грудь и так шли часы.
Днём она отправлялась в школу, я ее дожидался и после обеда мы отправлялись гулять по городу.
Это была запоминающаяся неделя. И мы с Гердой, как я и ожидал изначально, действительно стали добрыми друзьями. Герда оказалась милой искренней девушкой. Её честность и прямота, признаться, иногда выбивали меня из колеи. Она являлась кем-то до селе не знакомым мне, обитавшим в каком-то мире, понятном только ей самой. Частые смены настроения, столь типичные для её возраста, придавали нашей дружбе некую несвойственную для друзей чуждость. В такие моменты, она становилась замкнутой, просто молча смотрела на меня тем взглядом, который я никак не мог разгадать, с самого первого момента нашей встречи за завтраком. Начинало казаться, что ей надоел весь наш разговор и вцелом общение. Думалось, что я её утомил.
Мы много гуляли, много разговаривали. Но она никогда и ничего не спрашивала, казалось, что её вообще ничего не интересует. Тем временем, я всё больше убеждался, что нашел в ней доброго друга и интересного собеседника. Мне нравился тот огонёк любопытства , который зажигался в голубых глазах Герды, когда речь заходила о Питере, о его белых ночах и разводных мостах.
-Когда-нибудь, -сказала она однажды - мы с тобой вдвоём будем смотреть на эти мосты... - потом потупилась и быстро вскинув голову, предложила выпить чая.
Я не придал внимания её словам и, промолчав, задумался о том, какие действительно очароваткльные белые ночи бывают в Питере, как странно, что я до этого момента над этим ни разу не задумался. Когда прекрасное рядом, его никогда не замечаешь и тем более не ценишь.