Подожди, пока я вырасту

10.

Утро разбудило меня ярким солнцем, сочившимся в щели между полосками жалюзи. Я сонно потянулся. Жарко. Сегодня сразу почувствовал себя значительно лучше в физическом и эмоциональном плане. Вчерашняя подавленность и чувство угнетающей безысходности, затерялось где-то в глубине моей обыденно печальной души.
Я приподнялся, нащупал под собой смятое извещение из почты и, сидя, уставившись с пол минуты в этот листок, решительно начал одеваться, собираясь на почту даже не позавтракав, пока моя решительность ещё имела надо мной власть.
Помещение почты обдало сухим теплом. Я ожидал, что в предпраздничные дни уже с самого утра в отделении будет настоящее столпотворение, однако оказался одним из первых посетителей. Пройдя к автомату электронной очереди, я получил талон и принялся дожидаться вызова оператора.
За стеклом приветливо улыбалась приятной наружности девушка с жёлтой мишурой повязанной вокруг шеи и обручем с рожками оленя на голове. Её такая праздничность даже немного позабавила меня и приподняла и без того бодрое настроение. Ещё свежая и не уставшая от напора посетителей, она пожелала мне доброго утра и, сверив паспорт, ушла за посылкой. Небольшого объема коробка просунулась в окно выдачи. Я поблагодарил девушку.
-С наступающим. - Улыбаясь, сказала она в ответ. Будто дарила, а не просто отдавала мне посылку.
-И вас с наступающим. - Любезно ответил я и повернулся к выходу.
По приходу домой, я первым делом отключил домашний телефон и перевел в режим "вне зоны доступа" мобильник. Не спеша открывать коробку, я сделал себе чай. Измерил температуру. Принял нужные лекарства и только потом взял канцелярский ножик и сорвал белую ленту европочты.
Внутри, в душистую рождественскую бумагу и пупырчатую плёнку были упакованы разрисованные белой и цветной глазурью пряники. Я взял свёрток в руки и настольгически улыбнулся, вспомнив, как Герда рассказывала о традиции в Рождество печь пряники. В Норвегии эти угощения продаются повсюду на рождественских базарах.
Время уже перевалило за полдень. Телефоны по-прежнему выключены, кажется, мной владел страх возможности снова увидеть Герду. Я в который раз включил фильм о Гринче, похитившем Рождество и снова измерил температуру. Показывало норму. К счастью, кажется, я шёл на поправку. В дверь позвонили. Не ожидая никого, я в недоумении повернул ключ в замочной скважине, не глядя в глазок, за неимением такой привычки, с единственным предположением, что, видимо, мама решила всё таки меня навестить, раз все телефоны недоступны.
Передо мной стояла Герда. В длинных тёмных волосах, спускающихся на грудь, путались снежинки. Девушка улыбнулась своими бездонным голубыми глазами. Я привалился к косяку входной двери, глупо глядя на неё в безмолвной тишине подъезда, а
внутри по всем моим внутренностями и наружностям, разливалось щемящее чувство какой-то всепоглощающей радости. И только сейчас я осознал и понял, как был глуп я и как было глупо всё, что происходило до сегодняшнего дня.