Подозревается в измене. Жестокие игры судьбы

Глава 5.4

Подъезжаю к дому родителей Маши. Меня встречают тепло. Собственно, так было всегда, но думал, что из-за настроения их дочери, которая ушла от меня на несколько дней, будет иначе.

Обошлось.

Родители выходят навстречу с улыбками, брат Маши чуть более сдержан, но тоже с добрым взглядом.

— Доброе утро, Альберт! — первым приветствует меня отец Марии, Никита Федорович, протягивая руку. — Рад тебя видеть!

— Доброе утро! — отвечаю ему. — Спасибо за гостеприимство! Лидия Степановна, хорошо выглядите! Максим, привет!

После приветствий входим в дом. В гостиной, как всегда, уютно. На столе свежие цветы и чашки с ароматным кофе. Но в воздухе чувствуется какая-то напряжённость, а это значит, что обошлось, но не полностью.

Меня приглашают выпить кофе.

Первой берет слово все же мама Маши.

— Знаешь, Альберт… Мы очень волнуемся за Машу. Что-то с ней не так последнее время, — тянет она, закусив губу и взволнованно оглядев мужа и сына. — Она всё чаще замыкается в себе, постоянно запирается в ванной… Мы боимся, что снова начнутся её старые проблемы из детства — когда её бросили родители… — многозначительно замолкает. — Мы боимся потерять её окончательно.

Нынешние родители моей жены — приемные. Они взяли Машу к себе, когда та должна была пойти в первый класс. Настоящие родители Маши были военными. Отец — командиром, а мать — полевым врачом. Погибли на пути к пункту назначения. Маша и Максим остались сиротами, но семья Златовласовых, в то время проверяющая детские дома, взяла сирот к себе.

Златовласовы не любят поднимать эту тему, но после потери родителей Маша еще долгое время наблюдалась у психолога. Девочка боялась оставаться одна. Ей казалось, что все ее хотят бросить.

Отец Маши кивает.

— Да, мы заметили изменения. Она стала нервной, раздражительной… — поддерживает он жену. — И всё это нас очень тревожит. Мы не хотим ее потерять, Альберт.

— Честно говоря, я боюсь за неё больше всего, — берет слово Максим. — Боюсь, что всё повторится — что она снова начнёт сходить с ума или уйдёт куда-то далеко от нас.

Слушаю их внимательно, стараясь не поддаваться тревоге. Лучше оставить мои чувства при себе. Не стоит добавлять им забот: и без того много переживаний со второй дочерью.

— Понимаю вас… — как можно мягче отвечаю. — Она очень сильная девушка. Просто сейчас ей трудно справиться со всеми своими мыслями самой. Мы должны поддерживать её и верить в лучшее. Но к психологу я ее отведу.

Они смотрят на меня с благодарностью и одновременно с грустью в глазах.

Моя теща тяжело вздыхает:

— Мы просто не знаем, что делать… Всё кажется таким сложным… Мы даже поговорить с ней не можем. Она сразу в штыки. Кричит, закрывается в комнате и…

— Всё наладится, — подбадриваю ее. — Главное — быть рядом и не терять надежды. Иногда нужно просто немного времени и терпения. Сами понимаете, какая Маша ранимая и эмоциональная. Принимает все близко к сердцу.

— Понимаем.

— Я пойду к жене? Не видел ее несколько дней, и на душе тревожно, — вежливо прошу их, получая их одобрительные кивки.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, где расположена комната Маши в доме ее родителей.

Внутри тревога, но решимость. За эти несколько дней я кое-что придумал. Поэтому сейчас мне нужно узнать, как она себя чувствует, и обсудить важную тему.

Я знаю, что ей трудно, и что она очень хочет стать мамой. И на данный момент я знаю, как это сделать без риска для её здоровья.

Осторожно открываю дверь её комнаты. Маша лежит на кровати, глядя в окно. Заметив меня, она дарит мне улыбку. Чуть слабее, чем обычно, но и она изменилась за эти пару дней. Словно еще похудела и стала бледнее.

— Привет… — шепчет она.

Сажусь на край кровати и беру ее руку.

— Привет, любимая. Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю ее мягко.

— Немного лучше… Но всё равно тяжело. Иногда кажется, что всё это никогда не закончится, — признается с горечью в голосе.

Глажу ее по руке. Лишь сейчас осознаю, как соскучился без ее любви. Без нее словно бы жить перестал.

— Знаешь, я много думал о том, как мы можем решить нашу проблему с детьми, — важно заговариваю. — Я хочу тебе предложить несколько вариантов. Может быть, ты найдёшь среди них тот, что тебе больше по душе?

Она смотрит на меня с интересом.

— Какие?

— Первый — это ЭКО. Мы можем обратиться в клинику, попробовать сделать оплодотворение вне тела. Это современный и довольно эффективный способ для таких случаев. Я знаю, что это может быть сложно эмоционально и физически, но это один из вариантов!

Она кивает.

— Также есть вариант с суррогатной матерью, — продолжаю, с опаской глядя на нее.

— И мне кажется, для нас это слишком чуждо, — произносит, сморщив носик. — Мне бы хотелось сохранить нашу семью как можно более естественной. Нет! Не нужна нам другая женщина! Я сама хочу выносить.

— А усыновление или удочерение? — озвучиваю последний вариант. — Это тоже хороший вариант. Мы можем выбрать ребёнка из детдома или через агентство. Это даст нам шанс стать родителями для кого-то нуждающегося в любви и заботе. Но я понимаю, что для тебя это тоже непросто — ведь ты так хочешь своего ребёнка. Но это отличный вариант! Мы можем взять сразу двоих! И даже готовых! Ты ведь жила в детском доме несколько месяцев. Знаешь, как дети оттуда нуждаются в родителях.

Маша задумчиво отводит взгляд, размышляя над моими словами.

— Мне кажется… — начинает она медленно. — Я склоняюсь к ЭКО. Мне кажется, это ближе к тому, что я хочу: иметь своего ребёнка от нас… Суррогатная мать? Нет… Это слишком чуждо мне сейчас. Ребенок из детского дома?... Совсем крайний вариант.

Киваю, соглашаясь с ней.

— Понимаю тебя полностью. Мы сделаем всё так, как тебе будет комфортно, — обещаю ей. — Главное — чтобы ты была счастлива и чувствовала себя защищенной. Договорились?

Она берет мою руку и подносит к своим губам, тотчас целует.