Подробности подступающей жизни...

Часть пятая. Букет для ... "Универсама"...

Часть пятая. Букет для... Универсама...

(Хроники полтергейста и полтергейстера).

Право продавать и быть проданным.

Право покупать и быть купленным.

А. Валентинов, М. и С. Дяченко, Г. Л. Олди, «Пентакль».

Я хочу построить дачу

Где, вот главная задача

Только местный комитет

Не даёт пока ответ!...

Из творений поэта Почкина. Из книги А. и Б. Стругацких " Понедельник начинается в субботу". Вместо второго эпиграфа...

…Случилось в Голливуде. Розы алые, затем белые и только потом красно - жёлтые, в цветах и оттенках смешанные, стали появляться охапками и букетами на прикассовых прилавках, полках и столах.

Мир телевидения сошел с ума, а мой полированный ящик телевизора старательно всех поддерживал, передавал мне разные интервью.

Телеоператоры снимали, телеведущие обсуждали и рассказывали. Я выключил телевизор, но в кресле ворочался долго, на диван переходить ленился, поэтому уснуть не мог.

Встал поздно, очнулся в кровати, был переодет в пижаму, носки и тапочки, вскочил на ноги и оказался, как с единственным оружием, с пультом управления, в сжатой крепко, своей правой руке. Я рванулся из спальни в комнату, споткнулся о порог в темноте.

- Василий шутит! - Понял я, постепенно просыпаясь, приобретал возможность рассуждать. Домовому нравится мой крепкий кофе, заваренный «по-турецки» и «по-человечески». Привязанность домовика к крепкому напитку распространяла кофейные запахи волнами по всем комнатам дома, вела меня за собой.

Василий у меня - домовой странный, он, скорее всего, «приблудник». И приблудился он не к дому, а привязался ко мне...

Одно запутанное дело и схожая холостяцкая жизнь постепенно сдружили нас. Васька живет тихо, легко перетаскивается вместе с вещами с одной съёмной квартиры на другую, вредит редко, помогает в меру собственных понятий о возможной вредоносности «домашних» сил.

Домашний мучитель, он спас меня сегодня ночью. Укрыл меня пледом, отключил блок питания телевизора, погасил свет. И всю ночь потом старался, понимал я, сидел Василий надо мною, сторожил, размахивал мохнатой лапкой и навешивал на меня странно - голливудские и розоцве́тные, непохожие ни на что другое, сны...

- Ты только сейчас понимаешь, как перебрал пива вчера вечером! - Стонала и ныла моя бедная голова.

Сидел в кухне на стуле мой домовой Василий, опять решал мои проблемы, искал таблетку анальгина, варил себе и мне кофе и дёргал недовольно мохнатенькой ногой.

Меня не замечал принципиально. Я его, впрочем, моего домовика Василия, тоже.

С утра мой желудок, бунтовал сильно. Я получал от него такие приступы тошноты, после которых сомневаешься в жизни вообще, в здоровье собственном, в частности.

К своему телу начинаешь прислушиваться, сидишь на стуле, с трудом, ничего не ешь и не пьешь, потому что ни глоток, ни кусок, в горло не лезут. И думаешь, как о посторонней о своей собственной усталой печени.

- Я тебя предупреждал. - Было написано на мохнатенькой морде у домового. С довольным видом Васька сожрал второй бутерброд. Я видеть колбасу теперь не мог!

- Сгинь! - Отвечал ему я. - Пропащая нечистая сила!

- Неторопливый Васька под стол ушел обиженный, там, под столом, чем - то шуршался, потом умолк.

Настырно и воркующе пищал короткими трелями домашний, уверенный в себе, телефон.

Я снял с него трубку, я телефоном об пол не стал швыряться, телефон даже не разбил. Как думаю, потому, что телефон был хозяйский, за сохранность телефона я подписался в договоре квартирного найма. И отвечать за ущерб и порчу совсем не хотел...

Поэтому принял звонок, с требованиями по вызову согласился. И молча сидел на стуле, осознавая важность поступившего вызова, смиряясь с необходимостью и дальше жить.

Я в крепкий кофе, что был приготовлен Василием по рецепту "от домового" влил порцию коньяка из подаренной мне благодарным клиентом бутылки. Сам запах кофе и коньяка только понюхал, пить не стал, сменил чашку, оставил весь кофейник на столе.

И вместе с ним - инструкции:

- Василий, не спивайся без меня и не шали! Организуешь мытье посуды и влажную уборку помещения. Квартиру и вещи береги, они у нас дорогие, договорны́е, съемные.

Я, может быть, вернусь с задания, - не сомневался в этом я, но был уста́л и бо́лен, поэтому оставался тихим и задумчивым, знал, Васька из подполья меня внимательно слушает.

- Так вот, я вернусь (если сумеешь, тогда и вернёшься - опять сообщил мне желудок, контролю сознания и мне самому больше не подчинявшийся), мы будем гулять, я в сумке тебя возьму и отнесу в детский парк, чесать хвосты и гривы, копыта чистить прокатным лошадям в конюшне парка! - Ответом мне было недовольное молчание, но я заметил, скатерть под столом шевельнулась.

- Цветы в палисаднике полить, распоряжение оставить забыл! - Догнало меня тихое и ворчливое от Василия. Внимания не обращал, копался с ключами от входной двери. А Васька ворчал. - Я без приказа поливать не могу. Дождёшься, хозяин! Откажут тебе от дома!

Где будешь новую квартиру искать?

И так на краю города, почти уже, как на даче живём! Забились на самые выселки, дальше некуда!

Я прибыл в офис. Холодным ветром мозги проветрились, потом зашевелились или съёжились и стали постепенно покрываться извилинами. Пора было и думать начинать.

Я дал себе очередной, серьезный, неисполнимый в моей жизни зарок - не пить никогда больше на корпоративных вечеринках, даже «на брудершафт», особенно с женщинами! И никогда больше не сосать пивцо в одиночестве!

И после часа изучения материалов о событиях, отправленных в офис факсом, мне многое стало ясным. Я позвонил заказчикам, свидетелям, очевидцам, договорился о встречах.

Екатерины на работе не было. И это было так прекрасно! Моя секретарша - девушка с характером: Простым, спокойным, сильным, чисто русским.

Но не люблю я жить состоянием коня, которого необходимо и обязательно останавливают на скаку!