Подруги по расчёту. Книга 1. Жанна

1 Свержение с пьедестала

На этот раз всё было серьёзнее некуда. Жанна нервно покусывала губу и рассматривала свежий нюдовый маникюр, лишь бы только не встречаться глазами с отцом, и, хотя в глубине души она понимала, что этим только оттягивает неизбежное, не могла заставить себя сказать ни слова. Да и что тут скажешь, если её вина была очевидна и на этом фоне любые оправдания выглядели бы жалким лепетом, который ни на что не повлиял бы.

Взгляд отца был по-особенному суров. Если честно, Жанна так редко его видела, что не знала, как он ведёт себя, когда злится, но интуиция подсказывала ей, что дела совсем плохи, поэтому она продолжала мяться, переступая с ноги на ногу. Молчание затягивалось, отчего нервы были на пределе, а воздух, казалось, вот-вот готов был заискриться от напряжения.

— Может, всё-таки объяснишь? — повторил отец заданный несколькими минутами ранее вопрос.

Жанна наконец-то нашла в себе силы поднять на него глаза, но тут же пожалела об этом и, вздохнув, снова их опустила.

— Так получилось… — промямлила она и вернулась к рассматриванию несчастного маникюра.

Как и ожидалось, лицо отца при этих словах скривилось от раздражения, а сам он заёрзал на велюровом диване. Жанне показалось, что он сейчас чем-нибудь в неё запустит, но вместо этого отец уронил голову на руки и шумно выдохнул. Ещё секунд десять у него ушло на то, чтобы собраться с мыслями, а затем он снова посмотрел на Жанну.

— Мы много раз это обсуждали, — устало сказал отец, потирая руки. — Ты уже не маленькая девочка, я не могу и не должен контролировать каждый твой шаг, но ты этого, кажется, не понимаешь. Жанна, пора взрослеть, пора брать на себя ответственность за свою жизнь. И учиться тоже надо, ты как собираешься жить без нормального образования?

— Ну пап, — заныла Жанна, — я не виновата, что это всё так скучно. Все эти формулы, запятые… Вот зачем мне это нужно? Если я захочу что-то посчитать, то у меня калькулятор на телефоне есть, а все эти запятые мне вообще не нужны, я таких длинных сообщений не пишу.

Услышав это, отец нервно рассмеялся и уткнулся лицом в ладони, а Жанна окончательно растерялась, так как не ждала от него такой реакции. Что всё это означало? Ещё есть надежда или всё совсем плохо?

А началось всё с вызова в кабинет директора, которому Жанна не придала особого значения — иногда ей казалось, что там она бывала чаще, чем на занятиях. Вот и сегодня ей приходилось тратить свободное время после уроков на то, чтобы объяснять причины своего поведения, в котором она ничего плохого не видела.

— Жанна, перед каникулами мы с тобой всё обсудили, ты обещала, что начнёшь учиться, и что я вижу сейчас? — спросил директор. — Почему ты постоянно подводишь нашу гимназию?

Константин Семёнович, немолодой, но ещё не оторванный от реальности человек с тёмными короткими волосами, сидел за большим дубовым столом, сцепив руки в замок, и внимательно смотрел на неё, однако в ответ Жанна лишь виновато опустила глаза и вздохнула. Настенные часы неторопливо отсчитывали время, и она расправляла складки своей форменной юбки, просто выжидая, когда эта воспитательная беседа закончится. Впрочем, директор её повадки хорошо знал, поэтому его не вводили в заблуждение ни её миловидное личико, на котором Жанна старательно изображала сожаление, ни прядь собранных в высокий хвост светлых волос, которую она якобы от нервов накручивала на палец. Он продолжал неотрывно смотреть на неё, ожидая объяснений, чем вынуждал её сказать хоть что-нибудь.

— Я стараюсь, честно, — соврала Жанна.

— Стараться, Жанна, значит что-то делать. А насколько мне известно от преподавателей, ты даже к занятиям не готовишься.

С этим поспорить было трудно, поэтому она промолчала. Ей вообще казалось странным, что в частной гимназии, год учёбы в которой стоил как трёшка в центре города, вообще нужно было переживать из-за таких вещей. В конце концов, её отец за одиннадцать лет столько денег сюда ввалил, что напечатать бумажку с хорошими оценками ей могли хотя бы из уважения к нему. Но говорить этого, естественно, Жанна не стала, чтобы не обострять и без того непростую ситуацию, в которой она оказалась.

— Ты понимаешь, — сказал директор, — что у нас элитное учебное заведение, которое показывает самые высокие результаты среди выпускников? Мы не можем позволить, чтобы среди наших учеников были… — на секунду замялся директор.

Такие тупорезки. Он же это хотел сказать?

— Те, кто не стремится к учебным успехам, — обтекаемо выразился он, чем заставил Жанну усмехнуться про себя, потому что она не видела особой разницы между своей формулировкой и словами директора. — Пойми, мы все здесь — одна большая команда, и достижения каждого учащегося влияют не только на него, но и на его товарищей. Если кто-то получит аттестат просто так, то кто поверит, что остальные выпускники заслужили его своим старанием и усердием?

Звучало это всё, конечно, красиво, но больше напоминало зомбирование в какую-то секту. По крайней мере Жанна не замечала у своих друзей желания быть «командой», но высказываться на эту тему она не стала.

— Я буду готовиться, честно, — опять соврала она, изобразив полную искренность.

— Это я слышал ещё до каникул, и в начале учебного года, и в предыдущем году. К сожалению, верить тебе на слово я больше не могу, поэтому вынужден поставить вопрос о твоём отчислении. Сегодня я позвоню Григорию Викторовичу, чтобы обсудить с ним это.