Подруги так не поступают

22

Лера вытянула чистый лист бумаги из лотка принтера, отыскала в подставке карандаш, принялась рисовать. Два этажа, на первом огромные окна, до пола. Или это застеклённая веранда с большой раздвижной дверью, которую можно открыть, и части стены будто бы и нет. На втором ‒ обязательно балкон, и крыша плоская, хотя бы часть, чтобы на ней тоже можно было чего-нибудь устроить: поставить столик и стулья, и ещё качели, летом цветы и небольшие деревья в кадках. А можно ещё маленький бассейн с подогревом, какой есть в этом доме, и в таком получится сидеть, даже если на улице холодно.

Ага! А ты как японская макака в горячем источнике будешь блаженно жмуриться в клубах пара, а тебе на голову и на нос будет сыпать мелкий снег и таять через несколько секунд. Но тебе всё равно будет тепло и хорошо.

Улыбнувшись, Лера откинулась на спинку кресла, покрутилась немного из стороны в сторону, наткнулась взглядом на циферблат настенных часов. Теперь можно и домой сходить. Она ведь тоже соскучилась по родителям и даже по своей комнате.

День выдался такой приятный, солнечный и тёплый, не по-летнему, просто тёплый. И красивый. Осень потихоньку меняла окружающие краски, добавляя пестроты и яркости, которые вроде бы должны только радовать, но они и печалили немножко. Ведь скоро вся эта красота осыплется на землю и даже там не продержится долго, потемнеет, а потом её сгребут в кучи и увезут. Интересно, куда? И останутся только голые ветки. Будто это не мир, а только его эскиз, набросанный простым карандашом, и когда его наконец раскрасят, ждать ещё очень долго ‒ до самой весны.

Лера доехала до нужной остановки, вышла из автобуса, и теперь неторопливо брела между домов, запрокидывая лицо, смотрела в ясное небо в лёгком кружеве проплывающих полупрозрачных облаков, глазела по сторонам. Хотя всё вокруг было своё, хорошо изученное, знакомое. Даже небо, наверное, знакомое. А вот и родной двор, но Лера не поспешила сразу к подъезду, притормозила на детской площадке, устроилась на качелях, отыскала глазами нужные окна.

Почему-то очень хотелось, чтобы кто-нибудь из родителей выглянул, заметил её, зовя, махнул рукой. Разве они не должны почувствовать, что она уже здесь, рядом? Они ведь родители. Хотя это просто смешная детская фантазия, а Лера уже не настолько ребёнок, поэтому ‒ хватит качаться и придумывать сказки.

Зайдя в подъезд и поднявшись по лестнице до нужного этажа, она достала из кармана ключ, отперла замок, вошла в прихожую, закрыла дверь. Та хлопнула, но, видимо, недостаточно громко, или просто родители были слишком увлечены разговором. Точнее, спором. Очередным. Не заметили, что Лера дома. А она застыла, даже на шаг не отойдя от двери, на коврике, словно ботинки нежданного гостя.

‒ И как ты только решилась свою ненаглядную Лерочку постороннему мужику отдать? ‒ донеслось из родительской комнаты. ‒ Ничего не боишься?

‒ Гоша, чего ты несёшь? ‒ мамин ответ уже не казался, как обычно, сдержанным и терпеливым. ‒ Марат ‒ Алинин отец.

‒ Да-да, отец, ‒ даже в прихожей хорошо было слышно папино снисходительное хмыканье. ‒ Без году неделя.

‒ Какая разница? ‒ мама повысила голос, проговорила убеждённо и чётко: ‒ Он ‒ нормальный порядочный человек.

 ‒ Несомненно, ‒ театрально поддакнул папа, поинтересовался с ехидцей: ‒ Это потому вы так быстро общий язык нашли? Или, может, ты на него какие-то виды имеешь? А что? Молодой, холостой, материально обеспеченный. При собственном доме и крутой машине. Глядишь, и тебе подарит не хуже. А с Алинкой нянчится тебе уже привычно.

‒ Гош, да что за глупости? Откуда такие мысли? Что с тобой не так?

‒ Со мной не так? Неужели ты разглядела? Внимание вдруг обратила и на меня тоже? А то обычно только и слышно: Лера, Лера, Лера. Лере надо на английский, Лере надо на ИЗО, Лере нужно в бассейн. Это же Лерина подруга. Разве можно ей не помочь? Лерина подруга, конечно, важнее. А на меня у тебя никогда времени нет, я всегда по остаточному принципу. Я уже вообще думать начинаю, что я тебе только для того и понадобился, чтобы ты забеременеть могла и родить, а в остальном и без надобности. Главное же ‒ Лера! Всегда одна Лера.

‒ Да почему ты так говоришь? ‒ в отчаянии воскликнула мама. ‒ Будто она для тебя чужая. Будто не твоя дочь.

У Леры сердце замерло, она скомкала в пальцах попавшуюся под руки ткань ветровки.

‒ Да нет, почему же? Моя, ‒ заявил папа. ‒ Этого я не отрицаю. Только вот… это не мне, это тебе обязательно нужен был ребёнок. А я как-то не особо желал. А если честно, то и вообще бы без детей обошёлся. Просто согласился. Потому что тебя любил.

‒ Любил? ‒ переспросила мама. ‒ В прошедшем времени?

Папа опять громко хмыкнул, бросил снисходительно:

‒ Воспринимай, как хочешь.

И сразу зазвучали шаги. Он больше не желал разговаривать, решил уйти, как всегда.

Лера рывком развернулась, ухватила защёлку замка, повернула, но открыть дверь и выскочить не успела ‒ папа уже оказался в прихожей и, конечно, сразу её увидел. Она думала, он смутится, растеряется, заволнуется, а он ‒ усмехнулся кривовато, поинтересовался:

‒ Что? Всё слышала?

Она рванула дверь на себя, а закрывать не стала, метнулась к лестнице, заскакала вниз по ступенькам, услышала, как погналось следом мамино: