Подружусь с вампиром

Глава 3. Дорога

Выглянувшая из-за тучки луна осветила причудливые барханы-сугробы, укатанный полозьями путь и вереницу саней - тихоходный торговый обоз, везущий в столицу северные товары.

Молоденький паренек поправил наезжающую на глаза косматую шапку. Он ехал на первых санях, сам их выбрал за лучший обзор. Первое путешествие в столицу, все-таки!

Сани плыли по снегу мягко и почти бесшумно, как лодка по глади неспешной реки. Укрытые рогожей бочки с целебным горным медом покачивались в такт движения, за ними мерно сопели закутанные в одеяла попутчики. Двое. Лиц их парень не видел – присоединился к обозу поздно вечером, когда все уже спали.

А к нему сон не шел: то ли от переизбытка впечатлений, то ли с непривычки. Зато мысли в голову лезли – одна за другой, без перерыва. И про тревожные новости, и про ответственное поручение дяди Аринта, и просто так – размышления о жизни:

«Хуже нет доли, чем быть средним сыном! К старшему брату, пусть он и родился всего на двадцать минут раньше, отношение иное. Ясное дело - наследник, правая рука отца. Со старшим советуются, к его мнению прислушиваются. Даже нагороди перваш откровенной чепухи - отец никогда не высмеет и недоумком не назовет. А только уважительно скажет: «Извини, сын, но я с тобой не согласен». Определенно, старшим быть лучше всего!»

Снег тихонько поскрипывал под полозьями, чубатая лошадка время от времени трясла головой и фыркала. Возница в косматом тулупе дремал вполглаза, зажав в руках поводья. На поясе его болталась длинная сабля – в дороге нельзя без оружия. Тем более неспокойно в мире в последнее время. Парень почесал подмерзший кончик носа и продолжил думу:

«Впрочем, младшим уродиться тоже неплохо! Последныш в семье любимчик, отец его балует, потакает капризам, а на шалости сморит сквозь пальцы. Там, где среднего брата выпороли бы, младшенькому только погрозят. Подумаешь, дитятко неразумное! А ведь всего на полчаса позже родился. И народное предание к младшим сыновьям благосклонно - в сказках младшенькому больше всех везет: и подвиги совершает, и принцессу от заклятия спасает, а потом на ней же и женится. Да, младшим быть тоже хорошо!»

Степной участок пути закончился, обоз вполз на лесную дорогу. Запорошенные сосенки на опушке напоминали благообразных белобородых старичков.

«Средний выходит ни то, ни се - середняк, серединка на половинку. И как ни старайся - хоть ночами с учебниками сиди, хоть с утра до вечера упражняйся в воинских науках - отцу до тебя дела нет. Пусть и получается, лучше, чем у братьев, пусть наставники хвалят - кому это интересно? Середняк и есть середняк».

От этих мыслей стало грустно. Но молодость не любит долгих печалей! Да и глупо грустить в такую сказочную ночь: лунную, тихую, предновогоднюю. На губах парня снова заиграла улыбка:

«А с другой стороны - не будь средним сыном, не ехал бы сейчас в столицу! Отец вначале из уважения к дяде Аринту хотел старшего послать, но мама вмешалась, и все устроилось, как нужно. Во-первых, крестник. А во-вторых, мама знает один секрет. Но, конечно же, ничего про это не сказала. Сослалась на объективную причину - старший в математике плавает, как кленовый лист в озере. А отец и рад, что не нужно наследника от себя отпускать, для таких поручений и средний сын сгодится».

Лес с обеих сторон дороги становился все гуще и дремучей, и без того неширокая просека сужалась на глазах. Деревья, как суровые богатыри, обступали обоз, подходя ближе и ближе, будто желали зажать в кольцо, пленить.

Парень сел выше, одернул полушубок – совсем коротким стал, а прошлой зимой был нормальной длины, убрал с глаз наползающую шапку:

«Удивительно! На равнине чувствовал себя расслабленно и вольготно, но стоило въехать в лес, как накрыла тревога. И вроде трусом никогда не был, но откуда-то ощущение, что в спину смотрят, не мигая, чьи-то огромные глаза!»

Пальцы инстинктивно нащупали в кармане рукоять охотничьего ножа, оплетенную шнурком из конского волоса. Парень задержал дыхание и резко обернулся.

«И впрямь глаза! – растерянно констатировал он. - Большущие, темно-карие, обрамленные черными, как смоль, ресницами. Красивые…»

Девушка, на вид ровесница - лет шестнадцати-семнадцати, заправила под шерстяной платок выбившиеся волосы. Попутчица была хорошенькой – с милым, свежим личиком, сочными губами-вишнями и кокетливой родинкой на щеке. Только взгляд портил впечатление – перепуганный слишком.

- В кустах кто-то есть! – прошептала девчонка. - И глядит на меня.

Парень посмотрел в ту же сторону. На миг и впрямь показалось, что за припорошенными зарослями мелькнула тень. Но ничего не хрустнуло, не посыпался снежок и даже ни одна веточка не шелохнулась.

«Почудилось попутчице! – понял парень и покровительственно улыбнулся. Одними уголками губ: - Или заигрывает?»

Девушка кокетливо потупила взор, а потом как глянула – быстро, из-под ресниц, словно огнем обожгла!

- Аришка! - Кряхтя и охая, из-под одеяла выползла рябая старуха и возмущенно покачала головой: - Ишь, что творит бесстыдница! Стоило мне задремать, а она мужикам глазки строит!

Польщенный тем, что его назвали «мужиком», парнишка расправил плечи.

Но девушка вновь глядела мимо него - вперед, на заметенную снегом дорогу.

- Ой, мамочки! Там волк! Волк!