Подселенная. Сильвия из клана Стерегущих

Глава 10. Плач домовых

На следующий день было ветрено, собирался дождь, а может быть, даже ливень, и Сильвия надела резиновые сапоги.

- Неужто гулять пойдешь? – спросила бабушка. – В такую-то погоду?

Сильвия кивнула и расправила вынутый из чемодана полиэтиленовый дождевик.

- Не дома же весь день сидеть. Мы с Ильгой договорились встретиться.

- Ну, смотри, дело твое, только учти, в дождь темнеет быстро, - предупредила бабушка.

- Хорошо, бабуль, я возьму фонарик. Не беспокойся, я вернусь не поздно!

Дождевик негромко шуршал, создавая впечатление движения и жизни. Пустынная дорога через мертвую деревню уже не навевала на Сильвию прежней печали. Может, прокралась ей в голову мысль, природа сама вытесняет человека, освобождаясь из-под его власти и возвращая себе территории, которые он захватывал, не особо задумываясь о грядущем.

Все вокруг дичает, зато больше не распахиваются огромные пашни, не вырубается лес, думала Сильвия. Может, это и нехорошо – думать о природе больше, чем о людях, но если люди будут думать только о себе и друг о друге, то кто подумает о деревьях и озерах? О болотах, хранящих для людей драгоценную влагу…

Вчера вечером Сильвия долго читала об исчезающих с лица земли деревнях, но не могла толком понять, как к этому относиться. Ясно, что сейчас мало кто мечтает жить без хороших дорог и скоростного интернета, но скучиваться в многоэтажках среди торговых центров и парковок – это же тупик! Тупой, беспросветный тупик. Из него должен быть какой-то здравомыслящий выход…

Вот Ильга хочет «свалить отсюда», как она выражается, а почему? Ей тут скучно, она думает, что в городе у нее начнется настоящая жизнь, а здесь так, черновик, подготовительные курсы. А если, насытившись городом, напившись безвкусной водопроводной воды и надышавшись автомобильными выхлопами, она когда-нибудь захочет вернуться обратно… не встретит ли ее вот такой грустный заколоченный дом?

Сильвия остановилась. Ветер потрепывал дождевик, а она смотрела сквозь колышущиеся заросли бурьяна, пытаясь разглядеть бывший цвет стен или стершиеся узоры на резных наличниках. Дома неожиданно представились ей грустными, брошенными детьми. Ей вдруг безумно захотелось заплакать, зареветь в голос, как это делают маленькие, и чтоб к ней сразу подбежала мама, обняла и принялась утешать.

Она не помнила, чтобы такое было в ее жизни. Хоть когда-нибудь. Она вообще не помнит себя маленькой… Почему? Да, тот несчастный случай. Исчез отец, она впала в шок и потеряла память о тех событиях. Но вместе с ними, похоже, навсегда стерлись и все воспоминания раннего детства.

Сильвия машинально сделала несколько шагов вперед, как будто пытаясь подобраться ближе к правде. Но путь ее лежал в соседние Жилые болота, в то время как все разгадки таились ровно в противоположной стороне.

Время узнать об этом еще не пришло, и Сильвия продолжала находиться в неведении. Она ощущала в себе какие-то смутные перемены, но связывала это с пресловутой переменой обстановки. Кто хочешь начнет меняться, если его оторвать от надежного друга-ноута, отобрать смартфон и устроить жизнь без электричества.

Из ближнего дома раздался всхлип. Сильвия вздрогнула и прислушалась. Внутри кто-то жалобно завыл, но стены не пропускали плач на волю, глушили звук седым деревом и мхами. Тогда этот кто-то переместился к печи и завыл в трубу.

Сильвия ускорила шаг, но стоило ей приблизиться к следующему дому, как жуткий плач раздался уже из его трубы. Она проскочила этот дом, и завыл следующий…

Под разноголосый протяжный вой Сильвия пробежала до самого указателя. На границе двух деревень сумасшедшие звуки стихли. Как будто их и не было. Вокруг шумел только ветер.

Вечером она расскажет об этом бабушке. И та ничуть не удивится.

- Это позабытые домовые плачут, внученька. А кто же? Деревенский домовик в город не поедет. Не бросит он избу, так и будет на холодной печи сидеть. В тулуп завернется, ветошью какой прикроется и хозяев ждет. Одна лишь мечта его греет – вдруг кто-то из следующих поколений все-таки захочет вернуться.

Сильвия даже не стала ее переспрашивать. Бабушка говорила о домовых, как о соседях, как если бы она всю жизнь прожила среди подобных сущностей и водила с ними самую близкую дружбу.

Впрочем, это больше не казалось чем-то невероятным.

До сегодняшнего случая на дороге Сильвия даже злилась на потусторонний мир за его закрытость. Почему никто не приходит, не показывается ей воочию? Неужели она мало настрадалась в школах и не достойна никаких древних знаний? Что нужно сделать, какой, черт возьми, нужно быть, чтобы получить знания из тайных источников?

Школой она наелась до отвращения. Интерес к учебе пропал. А словосочетание «домашняя работа» вызывало стойкую изжогу.

Сильвия боялась в этом признаться, но, кажется, она начинала всерьез страдать от собственной неопределенности. Время идет, даже так медленно, как этим летом, но все-таки идет, продвигается… А она, куда идет она?

И вот сегодня ей наконец кое-что приоткрылось. Бабушка сказала, что раз она услышала плач домовых, значит, слишком глубоко и сильно посочувствовала стареньким избам.