Подснежник для сурового апреля

Глава 1

Глава 1

Где-то на окраинах развалившейся советской империи, 1996 год

Тряпка шлёпнулась в ведро, разбрызгивая грязную воду.

— Блин, — я сжала заледеневшие пальцы, поднесла их ко рту и попыталась согреть дыханием, — холодно-то как!

— Ритка, ты чего там? Заканчивай, да беги уже, пока уркаганы не повылазили на улицу. Я тут сам закончу.

Ночной сторож, дядь Ваня, поправил ушастую облезлую шапку и шмыгнул красным носом. Тоже замёрз.

— Я скоро, дядь Вань, — к пальцам вернулась возможность двигаться, — немного осталось. Вот тут домою и пойду.

— Ну, домывай скорей, а я позапираю всё.

— Ага, спасибо, дядь Вань.

Запирать все двери и окна в кафе на три столика с гордым названием «Под яблоней», моя прямая обязанность, как и уборка помещения после рабочего дня, и продажа жидкого чая и кофе, и торговля чебуреками из мяса сомнительного качества. Только кто сейчас смотрит на качество подобной пищи? Дальнобойщики ласково именуют нашу кафешку – тошниловкой, но постоянно останавливаются и снова приходят за тёмной жижей в стаканчиках и парочкой чебуреков, философски замечая, что коли не сбегает с тарелки, значит годно и вообще – горячее сырым не бывает.

Кафешка очень удобно расположена – на окраине городка, рядом с заправкой и точно на пути большегрузных машин. Мимо не пройти-не проехать, тем более когда ничего более приличного рядом нет. У дальнобойщиков выбора нет, кроме как перекусить у нас.

У меня тоже нет выбора. С работой в городишке трудно, если не сказать грубее. Предприятия все позакрывали, зато, как грибы под дождём, повырастали увеселительные заведения и сотни магазинчиков с цветными шоколадками на витринах. Туда берут по знакомству, что мне в принципе не светит. Булата, хозяина кафешки, устраивает мой график работы: с четырёх дня и до одиннадцати вечера. Он единственный, кто взглянул на меня серьёзно и дал работу, поэтому я держусь за своё место зубами, ногами и даже ушами.

Пока учусь надеяться мне не на кого. Сирота и есть сирота. Хорошо, хоть при выпуске из детдома мне выделили комнату в коммуналке. Малюсенькая комнатушка в двенадцать квадратов и без ремонта, зато моя собственная. И соседи там ничего. Добрые. Пьют только много, но не буянят особо.

Вот выучусь и жизнь наладится. С первой зарплаты куплю себе сапоги. Лаковые, на каблуках, как у Катьки с параллельного потока. Сапоги и пальто тёплое. И бананов два килограмма. Или три!

Размазывая мокрой тряпкой грязь по полу, я мечтала, как принесу в свою комнату связку жёлтых ароматных бананов, а потом целую неделю буду их есть. На завтрак и ужин. Рот моментально наполнился слюной, а в носу защекотало от вполне реального аромата тропических фруктов.

— Мечты сбываются, если не отступать от цели, — приободрила я себя, выжимая тряпку, — сбываются. Непременно!

Выплеснула грязную воду в канаву, занесла инвентарь в каморку, вымыла руки и натянула куртку.

— Дядь Вань! Дядь Ва-аня! – прокричала я в ночную темень.

Вскоре послышались грузные шаги сторожа, захрустел снег и сторож вышел на слабоосвещённый пятачок перед задней дверью кафешки.

— Собралась, егоза?

— Ага, я там вам чай горячий оставила. Чайник в подсобке. Закутала полотенцем, чтобы не остыл.

— Спасибо, — по доброму прищурился дядь Ваня, — ты это, обожди немного. Гостинец небольшой тебе собрали с моей. Сейчас принесу.

Я выскочила на пятачок, натянула шапку, и заплясала на месте. Ноги замёрзли моментально. Ещё бы им не мёрзнуть, если сапоги осенние на рыбьем меху, да ещё и подмётка отваливается. И на ремонт денег нет, не то, что на покупку новых. Эх! Ну, ничего, справлюсь.

— Держи егоза, — сторож протянул пакет, в котором оранжевым солнцем сиял апельсин, румянились два больших яблока и…улыбались месяцеподобные бананы! Целых две штуки! – Витамины, а то прозрачная совсем. Вот.

Я глазам своим не поверила.

— Бери, бери, — сторож насильно впихнул мне пакет с фруктами.

— Дядь Вань, откуда?

— Сын передал, а мы с тобой решили поделиться, — дядь Ваня шагнул ко входу, — прячь, дома поешь.

— Спасибо! – я запихнула подарок в рюкзак, — только что про бананы думала.

— Вот! Мысли материальны! – глубокомысленно заключил сторож, — Доброй ночи!

— Доброй ночи, дядь Ваня.

Но не успела я и шагу ступить, как была остановлена окриком сторожа.

— Ритка, чего с сапогом?

— Подошва опять отваливаться начала.

— Эть, гадость какая. Обожди, изоленту дам и клей. Китайский какой-то, но крепко, зараза, держит. Сейчас обмотай ногу, чтобы подошву не потерять, а дома проклей. И груз сверху поставь, чтобы шибче взялось.

— Ага, спасибо, дядь Вань.

Через пять минут я пробиралась между грязными сугробами, вооружённая клеем и изолентой. До дома было совсем недалеко – двадцать минут ходьбы, поэтому решила дойти, а там уже и заклеить сапог основательно. Ну, не отвалиться же подошва совсем?! Хоть сапог давно каши просил, но пока держится, значит, точно без изоленты обойдусь. Не хочется потом клейкие следы оттирать.

Осталось перепрыгнуть яму, обогнуть теплотрассу и выйти к освещённой дороге, а там и до дома рукой подать. Но, именно в тот момент, когда я шагнула к теплотрассе, подошва вероломно хрустнула и покинула меня, а я наступила в подтаявший снег. Носок тут же намок, потому что вместо стельки в сапоге лежала плотная картонка. Стелька, данная обуви при рождении, прохудилась ещё сто лет назад.