Подстава для невинной

5

Разворачиваюсь и ухожу. Покидаю универ. Сажусь в маршрутку и по дороге домой записываюсь к врачу, чтобы взять направление на аборт.

К сожалению, ближайшее свободное окно только через три дня, которые придётся как-то пережить.

Дома бабушка пристаёт с расспросами.

– Ну как? Поговорила с парнем-то?

– Поговорила, – хмуро говорю, стягивая грязные ботинки.

– Что сказал?

Бабушка стоит в коридоре, по привычке засунув руки в карманы халата.

– Сказал делать аборт, ему ребёнок не нужен.

– Ах, ты господи! Что за негодяй! Ну ничего. Родишь, сделаем тест ДНК и через суд добьёмся алиментов.

- Нет! Я не хочу так бабуль! Это… мерзко. Если человек не хочет, то зачем его заставлять?

Бабушка обнимает меня и гладит по спине.

– Горе моё луковое. Справимся как-нибудь. Дети – это счастье.

Я молча киваю.

Не собираюсь посвящать её в свои планы. Расскажу по факту.

В ожидании приёма у гинеколога я провожу дни, изучая страничку Константина в соцсетях. Вижу красивого, уверенного в себе парня. Вот он выступает на конференциях, вот играет на гитаре и поёт со сцены, вот танцует на латинской вечеринке. Всегда мечтала научиться и станцевать зажигательную бачату в паре.

Чётко понимаю, что если оставлю ребёнка, то вряд ли смогу заниматься бачатой в ближайшие годы. Сначала беременность, потом восстановление, а потом… нянчить ребёнка и зарабатывать деньги.

У меня нет никаких иллюзий. Я вижу соседок с детьми. Общаюсь с ними.

Даже когда дети идут в сад и школу, свободного времени больше не становится.

Сначала адаптация, болезни, вирусы. У многих дети ходят в садик две недели, а потом две недели болеют. И так несколько лет подряд.

Да что бачата… а профессия? Как учиться и работать с ребёнком на руках?

У меня будет своя жизнь, только если… Страшное слово стараюсь даже мысленно не произносить. Оно звучит гадко, страшно и неправильно.

Дико неправильно, но всё, о чём я могу думать – как же мои планы на жизнь?

У Константина Литвинова жизнь так и продолжит бить ключом, а я?

Десятки селфи с друзьями, с девушками. Похоже на то, что он меняет их как перчатки. Зачем искать его и рассказывать о ребёнке?

Человек, который принимал участие в такой мерзкой подставе, которую провернули со мной, не может быть ответственным.

Какой смысл? Найти, чтобы мне ещё раз сказали в лицо: «Иди на аборт и больше не доставай меня?»

К гинекологу иду уже полная решимости. Беру направление, иду на операцию, начинаю жизнь сначала. В голове план выглядит очень простым и понятным.

Пока сижу в очереди, наблюдаю за супружеской парой.

Парень и девушка, молодые, едва ли старше двадцати. Она с огромным животом, а он вьётся вокруг неё как птица над гнездом.

То укутывает её в плед, то даёт попить, то растирает поясницу.

Рядом со мной – взрослая женщина, которая едва слышно фыркает.

– Позёры.

– Почему вы так говорите? – не выдерживаю я. – Он просто заботливый муж.

Она поворачивается. Красивое, холёное лицо. Чёткие брови, пухлые губы, длинные искусственные ресницы. Выглядит прекрасно, хотя и видно, что ей не меньше сорока.

– Дети нужны только матери, девочка. Запомни это. Она родит – и от его заботы не останется и следа. Он будет злиться, что ребёнок забирает всё внимание жены. В лучшем случае, они будут постоянно ругаться, в худшем – он свалит в закат в первый же год.

Я хмурюсь, не могу поверить, что всё так плохо. Наверняка есть исключения из правил.

– У тебя первый?

– Ага.

Разговор поддерживать нет сил. Размышляю над тем, что услышала. Неужели нет ни единого шанса найти заботливого мужа и отца своему будущему ребёнку? Даже если отношения развивались по всем правилам, а не так как у меня?..

Наконец, наступает моя очередь.

Под строгим взглядом пожилого гинеколога теряюсь и вместо того, чтобы решительно заявить о цели визита, начинаю мямлить:

– Я хочу сделать аборт.

– Тебе восемнадцать.

– Знаю.

– До двадцати лет аборт крайне нежелателен. Могут быть необратимые последствия. Ты вообще матерью хочешь стать когда-нибудь?

– Конечно!

– Тогда лучше оставь.

Поднимаю взгляд на строгое лицо, покрытое мелкими морщинками, и начинаю плакать. Как же я не хотела лить слёзы в кабинете врача, держалась из последних сил!

– Ну? – грубовато спрашивает гинеколог. – Чего ревёшь? Насилие?

– Нет, – качаю головой.

– Тогда что?

– Он не хочет иметь дела со мной и с ребёнком.

– Пф-ф-ф, – закатывает она глаза. – Да если бы все делали аборты по этой причине, мы бы вымерли.

– Но… Как же деньги?

– Заработаешь, не безрукая же. Кто-нибудь поможет нянчить?

Киваю.

– Бабушка.

– Вот и всё, не майся дурью. Бабушка-то знает, что ты здесь?

– Нет.

– Почему я не удивлена? – бормочет доктор. – Так, идти Спицына домой. Мужики и от рождённых детей отказываются пачками. Это не причина поступать так же.

Встаю, неловкой перебрасываю лямку сумки через плечо, плетусь на выход.

Берусь за ручку двери и вдруг слышу тихое: