Подставить Ангела

Глава 5

Мужчина шёл первым, я за ним, на ходу расстёгиваясь — в доме было тепло. Мы пересекли веранду и попали в большую комнату из которой вели три двери на кухню, в санузел и в спальню. Догадливый хозяин указал взглядом на белую, чуть приоткрытую дверь и предложил помыть руки с дороги. Замявшись немного, я кивнула. Ещё неизвестно, какие удобства в доме Ефросиньи, на всякий случай надо воспользоваться здешними, вполне современными.

Я ненадолго скрылась в туалете, совмещённом с ванной, где пыхал жаром большой котёл. Вода оказалась горячей, мыло душистым, полотенце мягким. Почему-то я почувствовала себя очень уютно в этом совершенно незнакомом месте.

Выйдя обратно, увидела, что мужчина стоит в алькове между входами в спальню и на кухню. Он отодвинул скрывавшую этот закуток занавеску и теперь поджидал меня.

— Разве мы не идём к бабушке прямо сейчас? — уточнила я. — Она сказала, что вы мне всё объясните. Вы кто, кстати?

Он кивнул, жестом подзывая меня к вмонтированному в стену сейфу.

— Сергей Фролов. Местный участковый. Приложите сюда ладонь, Ангелина.

Приближаясь, я рассмотрела на металлической двери углубление в форме отпечатка раскрытой ладони.

— Зачем?

— Сейф может открыть только кровный родственник Ефросиньи.

— Хм... Контроль доступа. А зачем она, в таком случае, велела узнавать имя своей прабабки? Вы его даже не спросили.

Сергей не ответил, кивнул на сейф, торопя меня. Я прижала к вмятине ладонь, внутри раздался щелчок, и дверь с лёгким скрежетом отворилась.

— Бери ключи, — скомандовал участковый.

— Там ещё бумаги, — рассмотрела я.

— Дарственная на дом. Пусть пока лежат здесь, целее будут. Идём.

Я сунула ключи в карман и стала застёгиваться на ходу. Сергей схватил висящую у выхода куртку, сунул ноги в растоптанные боты и опередил меня, первым выскочив на улицу. Дверь запирать не стал, а на мой вопрос только усмехнулся, мол, сумасшедших здесь нет.

— Полицейских не грабят? — съязвила я, топая за ним по тропинке. — Кстати, не знала, что в деревнях бывают участковые. Тем более, такие молодые. Неужели в город не тянет?

Мужчина недовольно мотнул головой и процедил сквозь зубы:

— Хватило мне города, больше не хочу.

Ну, вот! А поначалу показался даже обаятельным. Чего злится? Разве я дичь какую сказала?

Мы прошли через всю улицу, миновали рощицу по одной стороне дороги, поле по другой. Из зарослей неожиданно выглянула усадьба — иначе и не скажешь. Не барская, конечно, и не купеческая. Однако представить, что в протяжённом деревянном доме с большим сараем, амбаром и курятником во дворе жил один человек, было невозможно. Тут на крепкую крестьянскую семью, где семеро по лавкам, вполне хватит места. За домом виднелись яблони, наверняка и огородик есть, может быть, даже теплица. А мама с папой горбятся на шести сотках в СНТ, не подозревая, что у бабушкиной сестры имеются такие владения!

Сергей терпеливо ждал, когда я отопру замок, который слегка заело. Поковырявшись, я посмотрела на спутника:

— Бабушка лежачая? Сама открыть не может?

— Не может, — кивнул мужчина и, ненавязчиво отодвинув меня плечом, легко повернул ключ. — Тут с оттяжечкой надо. Лучше бы тебе научиться самой.

Мы прошли в горницу. Помещение казалось нежилым. Воздух застоялся, остро пахло сухими травами: полынью, пижмой, крапивой. Вероятно, Ефросинья, как и её бабушка Меланья, занималась нетрадиционным лечением. Себя, как минимум, а может, и односельчанам помогала.

Я осмотрелась, не понимая куда идти дальше.

— А где же бабушка?

— Здесь, — ответил Сергей и крикнул: — Ефросинья! Внучку привёл, покажись.

— Книгу ей дай, — раздался низкий, приглушённый, будто говорили в подушку, голос. — И уходи.

Мой провожатый понятливо кивнул, подошёл к стене, взял с покрытой вязаной салфеткой полки очень толстую книгу большого формата, сдул пыль с кожаного переплёта и понёс к стоявшему напротив окна столу с толстыми ножками из тёмного бруса и такой же потемневшей столешницей.

Я успела снять и повесить на торчащий из стены гвоздь свой пуховик и обошла горницу, ища глазами дверь, за которой пряталась бабушка. Сергей водрузил на стол фолиант и спросил:

— Может, прибавить отопление?

— Не... — помотала я головой. — Норм.

— Ну, я пошёл.

Вообще-то мне не хотелось, чтобы мужчина уходил, во всяком случае, пока не показалась Ефросинья. Необъяснимое поведение бабки меня напрягало. Увы, моим мнением никто не поинтересовался. Дверь за Сергеем захлопнулась, я осталась наедине с фолиантом.

***

С текстом творилось что-то непонятное. При первом взгляде на страницу я увидела только графики, рисунки, схемы и каракули вместо пояснений. Однако стоило приглядеться, как сквозь эту нелепицу проступил вполне читабельный текст. Пробежав глазами по строчкам, я не совсем уловила его смысл, фразы были построены непривычно, словно древнюю сказку на современный русский язык переводила нейросеть. Я стала перечитывать более внимательно, ведя по словам пальцем, увлеклась и вздрогнула от неожиданности, услышав совсем рядом тихий голос:

— Ничего, привыкнешь. Всё, что надо, потом поймёшь и запомнишь.

Я подняла взгляд и увидела сидящую напротив меня женщину. Ни шагов я не слышала, ни шороха, ни дыхания. Секунду назад не было никого, и вдруг возникла, словно из воздуха, вполне заметная незнакомка. Довольно молодая и даже привлекательная, разве что одета как богомолица из старого фильма, и ещё... Она немного светилась и будто не имела плотности, во всяком случае, я могла рассмотреть сквозь неё и окно напротив, и полку на стене, с которой Сергей доставал фолиант.

— Кто вы? — спросила я, икнув.

— Не бойся. Ничего плохого тут с тобой не случится.

— А где бабушка Ефросинья?

— Я и есть твоя бабушка Ефросинья, — улыбнулась женщина. — А молодая, потому что такой вид после смерти приняла.

— Какой такой? — ещё сильнее струхнула я.