Подземелье ведьм

Часть 1. Глава 6

Стейн возвращался в замок, когда услышал чей-то тихий всхлип. Он поднял голову. Прямо над ним, запутавшись в раскидистых ветвях трухлявого дерева, вниз головой болтался нескладный подросток. Его волосы были измазаны в яйце, а по щекам катились крупные слёзы. Этот парнишка, старательно утирающий сопли кулаком, напомнил Стейну самого себя. Того Стейна, которого в шутку называли Моди и караулили за калиткой, чтобы забросать яблоками. О, как он мечтал тогда подвесить главного забияку так же, как висит сейчас этот паренёк…

– Эй, дурашка Моди, снова в сказки играешься? – насмешливо крикнул невысокий белобрысый парень, покручивая пальцем у виска. Его дружки громко загоготали, корча рожи Стейну, который лежал на пригорке, уткнувшись в толстую книгу с потрёпанными страницами.

– Отстань, Свейн, – он поднялся с земли, неловко отряхнул колени и спрятал книжку под мышку.

– Отстань, Свейн, – писклявым голосом передразнил его белобрысый, продолжая издевательски извиваться перед низкой калиткой соседского дома. Стейн только еле слышно вздохнул и вошёл в дом, спасаясь от изнуряющей жары, яркого солнца и надоевших подтруниваний болтливого соседа.

– Стейнмод, – из кухни ему навстречу вышла тётушка, радостно всплёскивая руками, с которых мелкими, переливающимися на солнце каплями падала вода, оставляя на деревянном полу маленькие тёмные пятна, – обедать пришёл?

– Нет, тётя, я не голоден, – он улыбнулся, отчего ямочки на щеках стали ещё заметнее.

– Боги, земля разверзнется и Рингейд канет в бездну, когда ты однажды окажешься голоден, – беззлобно пробурчала она себе под нос, возвращаясь на кухню. Стейн только пожал плечами и юркнул на чердак, пока тётушка не решила накормить его силой.

Чердак он любил. Там можно было спрятаться от скучной реальности и изрядно приевшихся издёвок парней, которые, не сумев добиться его внимания по-хорошему, предпочитали выбивать его силой. Раз за разом Свейн приводил своих дружков к воротам уютного дома, где Стейн, оставшийся без родителей, жил у своей тёти. Вот и сегодня этот неугомонный и прилипчивый тип помешал Стейну.

– Ведьмы б тебя побрали, – парень небрежно кинул книгу на небольшой деревянный стол и с разбегу плюхнулся на мягкую кровать. Чердачное окно было открыто, и сквозь него проникали яркие солнечные лучи, разливаясь мягким светом по стенам комнаты.

Стейн закрыл глаза, заслезившиеся от полуденного солнца, и мысленно сосредоточился на Свейне. В голове юноши снова и снова вспыхивала одна и та же картина: Свейн висит на дереве головой вниз, а под деревом над ним громко смеются его же друзья.

– Пусть уже падает, – снисходительно шепчут губы Стейна, и в его фантазиях Свейн неуклюже валится на землю, теряя на лету штаны, – ну наконец-то.

Стейн открыл глаза и с силой потёр ладонью щёки. Лицо, оплавленное горячим солнцем, было податливым, как воск или дрожжевое тесто, которое тётушка так любила замесить с утра, чтобы уже к обеду подавать к похлёбке горячий и пряный хлеб. Парень перевернулся на левый бок и затих. Он не был злым и зла никому не желал, но Свейн со своими дружками покусились на самое важное в жизни Стейна. Он не обижался на глупое прозвище, которое дал ему несостоявшийся друг. Не обижался на издёвки и дальние плевки через ограду. Но того, что сосед равняет его с собой и прочими обычными людьми – простить не мог.

Стейн приподнялся с кровати, взял со стола отброшенную ранее книгу и снова плюхнулся на спину.

«Ведьмы: признаки и места их обитания».

– Так, где я там остановился? – он торопливо начал листать страницы, которые никак не желали переворачиваться. Его сухие пальцы неловко скользили по жёсткой бумаге, пытаясь поддеть её за кончик. У него уже почти получилось перевернуть страницу, когда желтоватый книжный лист, покрытый кофейными пятнами, окрасился в алый цвет. Палец защипало. Стейн машинально засунул кончик пальца в рот, приподнялся на кровати и, закинув за спину подушку потолще, начал переворачивать страницы аккуратнее, коря себя за то, что так и не додумался завести закладку. Не зря же тётушка не раз ему говорила, чтобы хоть веточкой какой страницы закладывал. Но Стейн всегда только лукаво улыбался и спешил подняться на свой чердак, думая о том, что тётушка и понятия не имеет, о чём говорит. Его книги – это не скучные религиозные заветы, в которых без закладки и не вспомнишь, где остановился. Пробовал он как-то читать «Жизнеописание чудотворящего А́нкеля»[1] по совету всё той же любимой тётушки, да так чуть и не заснул с книгой в руках, пытаясь подложить её под щёку вместо подушки. Нет, его книги другие. Его книги – врата в царство колдовства. Стейн верил, что однажды, если достаточно много читать и тренироваться, он сможет попасть в этот чудесный мир, где не обязательно терпеть надоедливых соседей и колоть дрова во дворе вместо того, чтобы просто щёлкнуть пальцами. Он правда в это верил, и именно за это невзлюбил его Свейн. Пусть тётушка только добродушно посмеивалась в ответ на его фантазии, а детвора радостно слушала каждое слово, что вылетало из его уст – стоило только показаться рядом шайке Свейна, как магия, витающая в воздухе, развеивалась. И тогда он уже не мог ничем доказать правдивость своих слов. Оставалось просто уползать на чердак, стараясь не выть побитым щенком.

– Стейнмод, – снаружи послышался негромкий стук. Стейн знал, что это тётушка не оставляет надежды накормить его плодами своих трудов. А значит, лучше слушаться и повиноваться. В конце концов, никого ближе тётушки у него нет, так почему бы и не наполнить желудок вкусной и горячей едой, если это сделает тётю капельку счастливее?