Поэма о счастливой жизни

Глава 1. Пятая дочь семьи Сун, Сун Жулань.

Сун Жулань

(Ё-су)

Мерзкий въедливый запах жженных трав забился в нос, сбивая и без того тяжёлое дыхание в надсадный кашель. Веки, словно налитые свинцом, дрогнули, окропив густые ресницы непрошенной влагой, и с трудом разомкнулись. Мутный взгляд упёрся в тёмные своды потолка, под которыми струился сизый дымок.

С широких потолочных брусьев полупрозрачным шёлком спускался балдахин, размывая действительность за пределами мягких перин, пышных подушек и тонких одеял. Ё-су повернула гудящую голову сначала в одну сторону, затем в другую, но ничего толком рассмотреть не смогла. Выкинув руку вперёд, она ухватилась непослушными пальцами за скользящую ткань и из последних сил дёрнула — навесь затрещала и порвалась, привлекая внимание людей снаружи. В уши вонзился встревоженный вскрик:

— Юная госпожа, Вы пришли в себя!

Шум отозвался в голове яркой вспышкой боли, перед глазами заискрило и сознание, не выдержав очередного приступа, торопливо погрузилось во тьму.

Тьма убаюкивала в своих прохладных объятиях мимолётный миг, а потому отступала неохотно, вязко цепляясь за болезненный разум и окончательно схлынула лишь тогда, когда нахальный солнечный свет упал на крепко зажмуренные глаза, прогоняя её прочь.

Просыпаться от тяжёлого сна не хотелось и вовсе, ведь отголоски болезни всё ещё звучали в теле непомерной слабостью. Осторожно повернув голову в бок, Ё-су обнаружила, что лежала на просторной деревянной кровати, устланной обиттым мехом и расшитым витиеватыми узорами одеялом, а под головой у неё находилась мягкая подушка. Сама кровать располагалась в небольшой уютной спаленке, образованной изящной деревянной решетчатой аркой. С потолка свисали длинные узорчатые тюли, прикреплённые к подволоченным брусьям - это и был тот самый балдахин, который она порвала. Напротив кровати, у противоположной стены, находился небольшой деревянный столик с резными ножками, накрытый кружевной салфеткой. Но больше всего её удивила стоявшая у изголовья кровати фарфоровая ваза украшенная узорами из платины и золота, в которой цвели ветви яблони. Где же удалось отыскать цветущую яблоню посреди осени?

Ё-су прекрасно помнила, как долго и тяжело умирала, поэтому могла с уверенностью сказать: никаким волшебным способом выжить бы не смогла. Должно быть, она переродилась. В любом случае, ни в военном лагере, ни в родном поместье таких покоев никогда не было.

«Ну и где я?» — пронеслось в голове. Ё-су вновь внимательно осмотрела помещение, но никого не обнаружила.

Сделав над собой усилие, она попыталась встать. Из-за смены положения тела голова закружилась, и перед глазами всё помутнело. Сознание накрыла волна безжалостной резкой боли. Ё-су болезненно поморщилась и принялась массировать виски. Как только ей стало лучше, она наконец смогла рассмотреть свои маленькие ладошки и детское тело.

Сердце её непроизвольно сжалось, наполняя грудь смешанным чувством, которое отдавалось глухой тоской. Если это и было наказанием за все прегрешения прошлой жизни, то оно оказалось страшнее, чем она могла себе представить.

Внезапно внимание Ё-су привлек тихие голоса, которым сопутствовали мягкие шаги. Через мгновение двустворчатые двери распахнулись и в помещение вошла знатная дама с богатыми украшениями на голове, под которой просматривались пышные косы, уложенные в высокую прическу, руку которой поддерживала служанка в возрасте, а вслед за ними с опущенными головами семенили ещё несколько слуг, но значительно помоложе.

Знатная дама заметив Ё-су, удивленно застыла на месте и посмотрела на неё в упор. В её глазах плескалось изумление вперемешку с радостью и неверием. Словно бы она не ждала, что Ё-су придёт в себя, но при этом была безумно рада, что это произошло.

— Здравствуйте? — подобравшись, словно готовилась отразить атаку врага, хриплым от сухости голосом осторожно произнесла Ё-су, цепким взглядом отслеживая реакцию неожиданных посетительниц.

Заслышав её детский голос, незнакомка словно очнулась от ступора: она крупно вздрогнула и немедля бросилась к Ё-су.

— Жулань! — воскликнула женщина, сжимая её в крепких объятиях, — Милая, как ты себя чувствуешь? — а затем заботливо спросила, внимательным взглядом окинув весь её профиль. — Голова ещё болит?

Изумленная подобным поведением, Ё-су на секунду замерла, переваривая слова незнакомки. Внезапная догадка мелькнула в мыслях: должно быть она переродилась в теле дочери этой женщины!

Висок тут же стрельнуло болью от возникшей в голове смуты, и Ё-су вновь потерла его, стремясь унять неприятное колкое чувство.

— Немного болит, — наконец, подала голос она, набравшись сил для ответа незнакомой женщине. А затем внимательнее к ней пригляделась: это была симпатичная молодая нарядно одетая дама, на голове которой был собран гаоцзи. Причёску украшали золотые шпильки цзань и декоративные гребни буяо с тонкими подвесками, которые слегка покачивались при малейшем движении головы, тихо позвякивая. На ней было длинное жюньцюнь, мягко спускавшейся к самым ступням. Ткань была светлой, почти кремовой, с едва заметными вытканными узорами, которые проявлялись только под лучами солнца.

Поверх платья она носила лёгкую верхнюю накидку нежно-зелёного оттенка. Её широкие рукава спадали свободными складками, словно крылья, а тонкая парча была украшена изысканной вышивкой в виде листьев бамбука. Талию обвивал узкий пояс яодай, с серебрянной вышивкой по краям. На шее поблёскивало тонкое ожерелье в виде изящных мелких подвесок, элегантно подчеркивающий её статус жены богатого господина.

Она выглядела болезненно уставшей, словно не спала несколько дней, но больше всего внимание привлекли её глаза: в них плескалось искреннее беспокойство вперемешку с заботой.

— Кто вы? — с трудом разомкнув губы, спросила Ё-су, настороженно взирая на незнакомку. — Где я?