Поэт и Муза

Эвтерпа. Часть 1

ЭВТЕРПА

муза лирической поэзии и музыки, увеселительница, мать воздвигнутого троянцами и павшего от рук ахейцев царя Реса

Парус шёлком движет воды

Гладь поверхности любя.

Мне нужно видеть эти волны,

Себе напомнить: я не одна.

Ночь трепет на меня наводит,

А день несёт вопрос и зной:

Что это на меня находит?

А Маг молчит, грозит собой.

В лютне есть то покаянье.

Лишь в ней был сон мой и покой…

Солнце встаёт: я вижу в море

Новых трат прибой шумной.

Всё-таки ни ямб, ни хорей, а чёрт-те что. Как назло…

И денег нет, и рифмы нет…

Часть 1

Порты и портные

Порт в Шттиле назывался Марьяж. Раньше, ещё до того, как территория Амуритэ разрослась, словно дикий сад без присмотра рукастого надзирателя с большими и острыми ножницами, чьи ручки не помещаются в одной ладони и требуют работы сразу двух, а всё Парусное море не находилось ещё во власти практически одного-единственного королевства, этот порт частенько становился причиной многих громких празднеств и причиной богатства хозяев близлежащих нависающих над предводными уличками крыш и постоялых домов. Их часто занимали послы, ожидая приезда или отъезда очередной принцессы на выданье.

Времена ушли, века сменились, но порт до сих пор носил красивое имя старых утех. Послы всё ещё приезжали, но уже за тем, чтобы самим переправиться на далёкий берег и нанести визиты высокопоставленным чиновникам, министрам и королю. Хотя, насколько слышала Юта, скоро порт Марьяж вновь сыграет свою роль, и, пожалуй, случится это в последний раз. Один знакомый рассказал ей со слов своей знакомой, а ей – со слов её знакомой и так дальше, что амуритский принц собственными усилиями и собственными глазами неравнодушно смотрит на причалы Цейнш`тара по ту сторону Йорунд`гхарла и только и ждёт возможности на прикроватный столик поставить портретик будущей невесты из морского во многих отношениях царства.

Юта, конечно, не верила слухам. Поэтому, когда была в Цейнш`таре, осведомилась у главного трубадура о правдивости людской молвы. А потом и у принцессы Геммы.

Бард, ко всему прочему, не любила разносить сплетни. Поэтому на любой вопрос щекотливого качества об этой теме отвечала очень скромно и со вкусом: «У амуритского детёныша не только глаз подобен алмазу, но и планы идут дальше, чем настанет его очередь сесть на престол».

У принца Тьерри она пока спросить не успела. Однако спросить она вряд ли успеет: в гавани уже стояли примечательного вида корабли, чьи мачты, увенчанные гирляндами цветов и лент, были видны ещё до въезда в город. Проехав высокие, как триумфальные арки, ворота, Юта привстала на стремени брыкающейся Лили и пригляделась лучше: гербы ещё не украшали судна, но видно было, что то будут гербы Цейнш`тара. В море Амуритэ у этих известных покорителей океанов не было своего флота, потому добрые и щедрые будущие родственники позволили им построить корабли из собственного дерева и из собственных чертежей прямо в порту, который вскоре цейнш`тарцам покажется таким же любимым, как и пляжи их царства.

Тут же на волнах, полных строителей, адмиралов и даже пары рыцарей, готовились спустить на воду баркасы. Рыбацкие лодочки и плоскодонки острые носы обшивок заранее направляли в море.

Юта улыбнулась, подумав о том, как весело она погуляет, если успеет попасть на празднество до его завершения. Оно, судя по всему, ещё не началось, хотя активно готовилось.

И тут же её чуть напугала другая мысль: неужто именно в тот день, когда она в крыше над головой нуждалась больше всего, послы уже забрали все свободные комнаты себе?

Этот страх она пронесла по узким улочкам средь засыпающих домов, к воде, к полумесяцем загибающемуся порту и берегу спускающимся каскадом белых чудесных изваяний с голубыми крышами.

Море окрасилось в насыщенный оранжевый, неровной дорожкой бликов бегущим к берегу, когда Юта смогла вздохнуть свободнее. Уж её-то любимую комнату на чердаке, снимаемую ею в Шттиле не первый год, никто себе забрать не решился. Однако хозяин весьма жилых и весьма пригодных для съёма квартир с подозрением переводил взгляды из-под толстых кустистых бровей то на чересчур широко ухмыляющуюся барда, то на едва стоявшего на ногах мага.

Пришлось придумать сказочку о том, как она нашла этого несчастного человека на дороге, и как ему нужна помощь. Что было, в общем-то, частичной правдой. Хозяин предложил свои услуги, хотел даже лекаря вызвать, но на это уже отреагировал Ширкенгар, недовольно покачав головой. Бард быстро увела его прочь.

Юта уложила мага в кровать, бывшую единственной в комнате с низким потолком, и тот сразу же уснул под шум не таких далёких незлых волн. Уснул, казалось, ещё до того, как его голова коснулась подушки. Бард аккуратно, чтобы его не разбудить, подоткнула ему одеяло, потрогала ничуть не нагревающийся лоб и села в кресло-качалку, которое противно скрипнуло, но мага не разбудило. Он только сильней зарылся в постель, будто прижимая к груди колени и отчаянно пытаясь согреться.