Поэт и Муза

Эвтерпа. Часть 2

ЭВТЕРПА

муза лирической поэзии и музыки, увеселительница, мать воздвигнутого троянцами и павшего от рук ахейцев царя Реса

Жил-был любопытный,

У него был свой дом.

Жил-был и умелый,

У него был дол и простор.

Любопытный ходил в горы,

А умелый боялся их пересечь.

Любопытный стремился в глубокие норы,

А умелый старался его от того предостеречь.

Но однажды любопытный обнаружил пещеру,

А умелый струсил и бросился прочь.

Пещера обвалилась, раздвиглась гневом,

И не мог любопытному никто помочь.

Но так уж часто бывает,

И храбрость в сердце умело зажглась.

Киркой храбрец раздвинул недра,

Наученного от камня и щебня спася.

Так наученный с храбрым оказались под горою,

Работая вместе, ничего не боясь.

Никто не стремился к незнакомому вою,

И никто не сбегал, головою несясь.

Так они оба нашли древние вены,

Златом, сребром блестящие врозь.

Возликовали и храбрый, и наученный, вместе,

Пангари назвав их общую кровь.

Часть 2

Где деньги не всегда надёжно хранятся в банках

Когда настало время второго визита, часы не полетели, а поползли. Причём весьма заметно, что было огромным опущением к скуке как Юты, так и Ширкенгара. Но маг, может, уже не так сильно ощущал течение времени: у него были сотни лет на то, чтобы научиться терпению. Только вот для Юты это означало ещё и одно очень неприятное ей обстоятельство.

Обстоятельство неопределённости и неведения.

Они пришли в банк, когда на городских часах, невысоких, но всё же видных с самой дальней точки порта, едва пробило 10 утра, и когда Ширкенгара удалось всё-таки убедить, показав при этом все торговые лавки, что никто во всём городе не промышляет магическим пергаментом и заговорёнными чернилами. Прикинув все «за» и «против», все превратности судьбы и возможные неувязки в банке, Юта решила было, что пробудут они внутри не больше двух часов.

Оказалось больше.

До страшного больше.

Настолько, что бард боялась смотреть на облитые светом из высокого окна часы. Вместо неё это делал Маг, сидевший рядом.

Они сидели в очереди. Ширкенгар сидел, закинув ногу на ногу, а Юта в позе мыслительницы, подперев руками голову и прожигая в стене одну известную ей точку.

И ни он, ни она не были довольны положением вещей.

Потому что оказалось, что Дезире повысили и перевели в другое управление.

Потому некому было выдать Юте наличные сразу, без обиняков и возни с бухгалтерией.

Банк Пангари был назван в честь самой длинной цепи гор во всей Гавани, тоже Пангари, расположенной на территории нынешней Орайской Республики. Раньше банком, самым давнишним из всех и самым, как считалось, надёжным из многих, в действительности заправляли орайцы, стараясь направлять представителей во все имеющиеся филиалы, а потом их стало слишком много, и наместников отправляли уже только в самые главные и крупные управления. Ближе к 57 году заморочки с кадрами прекратились, и из орайского осталось только пара сотрудников да название. И монеты. Как раз в этом году ожидалось поступление новой чеканки.

Но так долго ждать им пришлось не из-за этого.

А из-за самых разных окошков касс.

Только зайдя в просторный, блестящий медью и медовым оттенком коричневого зал, людный, как городская площадь в день рыцарского турнира, и охраняемого, как императорская зала во время большого, перетекающего в бал приёма, Юта осознала, что у них начались первые настоящие проблемы.

Половина касс была закрыта на переучёт, и люди в очереди к ним недовольно поглядывали в залитые золотым светом окна и беззастенчиво набивали по полу, в котором можно было увидеть своё отражение и рассмотреть соринку в глазу, нервный такт. Другая четверть касс была закрыта на обед, а стоящие за узорчатыми решётками сотрудники никак не реагировали на увещевания барда.

Зато работающие окошки работали на всю катушку.

– Рады Вас видеть в банке Пангари, – приветствовал её клерк явно амуритской наружности. Тогда Юта ещё могла искренне улыбаться несмотря на лёгкую панику, вызванную словами семейки Трише. – Ваше имя?