Поэт и Муза

Эвтерпа. Часть 3

ЭВТЕРПА

муза лирической поэзии и музыки, увеселительница, мать воздвигнутого троянцами и павшего от рук ахейцев царя Реса

Монетка к монетке,

Мона к короне,

Кряжистый шквал –

Биржи обвал!

Банки закрыты,

Индексы вскрыты,

Процентик упал –

Всем язык показал!

Нет дня недели.

Забыты проблемы

Жизни другой

Всё стало чёрной порой.

Песенка к песне,

В известнейшем тексте,

Нет должника прочней,

Чем раб бардских речей.

Часть 3

Инфляция на долги

Санкар действительно поднял ей настроение.

Когда они вышли из кабинета, он резво закрыл его на замок и во всеуслышанье продекламировал «У меня перерыв. До свидания!». Вся та часть зала, которую занимало окно кассы номер 5, разочарованно вздохнула. Некоторые завозмущались, некоторые встали и, огибая высокие колонны и специально обученную стражу банка, направились к выходу. Судя по тому, что с собой они уволокли шляпы и плащи, сегодня возвращаться никто из них не планировал.

Юта улыбнулась, и улыбку даже не попыталась скрыть. Она лишь ещё шире оскалилась, когда проходила мимо кассы принимавшего её клерка. Тот выглядел недовольнее людей в очереди. Бард сильно понадеялась, что позже, месяцев, скажем, пять-шесть спустя получит одно из тех забавных писем, где её последнюю или вообще самую первую поэму, увидевшую свет и этот бренный мир, критикуют в пух, прах и все правила рифмовки с учениями гениев прошлого, настоящего, и будущего. Обязательно скажут что-то про великого и неподражаемого Кэрюша, добавив, что ей, Юте-то, до него так же далеко, как и до Небесных Палат. Уж стиль письма этого клерка она узнает. У него очень своеобразная манера речи. И письмо сохранит, если уж он осмелится ей настрочить пару грозный словцов.

Бард всегда любила такие злые письма. Потому что писались они на основании её творчества, которое досконально в них описывалось в каждой мельчайшей детали повествования. А это значит, что кто-то по ту сторону пера потратил время на её старания. И даже проанализировал. Ну разве не прелесть?

Санкар дал знак стражникам, сначала подняв два пальца, но, оглянувшись, добавив к ним третий. Охрана, звучно щёлкнув каблуками, разошлась в стороны и даже отперла перед банкиров знакомые Юте двери. За ними скрывалась крутая, припорошенная плотным красным орайским ковром с поблескивающим теснением швов. Фонари освещали спуск из альковов, служивших также импровизированным складом бумаг и даже отдельными кабинетами за плотными портьерами. Но самое важное хранилось гораздо ниже. И Юте, как оказалось, нравилось гораздо больше спускаться в хранилища банка, чем подниматься в бухгалтерию.

– Это ещё не всё, – внезапно заметил Ширкенгар за спиной Юты. Сначала она услышала то, как за ними закрылись тяжёлые двери, и лишь затем – его голос. Тихий, серьёзный и задумчивый.

Юта чуть склонила голову к плечу, продолжая спускаться, почти след в след ступая за Санкаром, то и дело попеременно кивающему или выходящим из кабинетов коллегам, то взмывающим по лестнице счетоводам.

– О чём ты? – также тихо, как и маг, произнесла бард. В секунду она кивнула одной знакомой, что проходила мимо неё, и ухмыльнулась другу, который как раз возвращался из глубин банка с важно вскидывающим голову клерком. Её не удивляло то, что Ширкенгар решил поговорить. В какой-то степени её беспокоило, что он свою речь начал настолько зловеще, что от неожиданности бард не сразу поняла, о чём он говорит.

– Он ещё не всё сказал. Посмотри сама.

Бард устремила взгляд на спину Санкара. Нашталь`орка, прихватывающая ткань на его талии, теперь несла на себе побрякивающие при ударе о бедро банкира счёты. Их Юта ещё не видела: из красного дерева, с крошечными желтоватыми позвонками в обрамлении кристальной пены вместо обычных костяшек-знаков, и совершенно причудливой формы рамой. Она была похожа на лиру. Что нравилось Юте несмотря на наличие настоящих костей в общей концепции.

Банкир придержал счёты, чтобы они перестали звякать при каждом шаге. И нервно сжал и разжал кулак, поднял руку перед грудью, и, судя по тому, как задвигались его плечи, потёр ладонь. О, сложил руки за спиной, чтобы не складывать их перед собой, потому что это выглядело бы слишком странно.

Юта безмятежно хмыкнула, но так, чтобы услышал её только маг. Она была уверена, что Ширкенгар прекрасно её слышит.

– У тебя хорошие глаза, маг, – негромко отозвалась бард, хотя глубоко в душе она изнывала от тревоги. Сколько ещё новостей ей предстоит услышать за одно только посещение банка? Такой сводки не получал ещё ни один король. Что там! Такой туго набитой колонки не бывало даже в газетах. Но ни одно хоть мало-мальски забавное сравнение этой ситуации со многими другими не веселило Юту. Она боялась, что новый виток развития событий оставит её в прострации.