Поэт и Муза

Эвтерпа. Часть 7

ЭВТЕРПА

муза лирической поэзии и музыки, увеселительница, мать воздвигнутого троянцами и павшего от рук ахейцев царя Реса

Прямо ночью

У причала

Маг и бард

Запричитали.

Тут – дорога.

Там вот – путь.

Лишь бы случайно

Не свернуть.

Кто куда?

Зачем пойдёт?

Это – нового однажды

Поворот.

Часть 7

Бард и маг

Вместе они спустились к безмолвному причалу. Юта не хотела проходить мимо шикарных и громоздких обиталищ соседей де Шартов, а потому повела мага хорошо знакомой дорогой в обход. Когда вдали забрезжили низкие волны, Ширкенгар сам охотно пошёл вперёд, обгоняя барда и стремительно настигая деревянные настилы с никому не нужными пустыми бочками и ящиками, годными лишь для того, чтобы на них сидеть и любоваться горизонтом.

Юта шла гораздо медленнее. По песку в обуви идти было неудобно, а потому она изловчилась и, кое-как расшнуровав туфли, разулась. На ходу она бантиком привязала завязки и понесла их в руке, мерно раскачивая и постукивая по бедру. Сонливость медленно застилала ей разум, мягко сдавливая виски и навязчивым шепотом напоминая о постели в таверне, которая не были ни мягкой, ни сколько-то годной для высоких бардовских замашек, но от этого постелью быть не переставала.

Песок всё ещё сохранял остатки тепла, такие же убаюкивающие, как и нежный шелест щадящего ветра. Причал под стопами ощущался инородным и совсем уж чуждым.

Маг стоял в конце пирса, где украшенные лодочки не закрывали собою весь вид на безмятежное море. Их, скорее всего, горожане Шттиле предусмотрительно согнали к порту, чтобы потом не приходилось неловко выводить не слишком маневренные плоскодонки среди сотни ей подобных. Те, кто оставил своё почётное место будущего наблюдения здесь, не имели иного выбора. Надо же хоть где-нибудь пришвартоваться.

Шаги Юты не отдавались эхом дрожи в сваях, но она почему-то знала, что Ширкенгар всё равно прекрасно понимал, где конкретно находится бард. Себе объяснить это она никак не могла: маг стал для неё открытием настолько же новым, насколько и откровенным, хоть открытости в нём было ещё меньше, чем охоты поведать Юте обо всех своих самых забавных историях в лучшие годы волшебнического существования. Видимо, все маги такими были. Хмурыми, нелюдимыми и закрытыми. Портрет, оставшийся в её ячейке в банке, не отличался ничем иным. Разве что был старше Ширкенгара. Может, он его учил колдовать ещё в то время, когда седина только-только стала пробиваться в волосах, а Ширкенгар не умел толком наколдовать и… Юта не знала чего. Идей того, каким может быть самое простецкое заклинание у магов, у неё не было.

– Как же я устала, – простонала Юта, становясь рядом с Ширкенгаром. Он, как обычно, не отреагировал.

У барда не было с собой карты, но она и без неё видела, куда смотрел маг.

Он разглядывал не луну и не скупые гребни. Он всматривался в даль, за которой когда-то стелился Мари`кьяри.

Юта была слишком скора на расправу над характером Ширкенгара. Бедняга всего сутки назад вышел из заточения, а уже сейчас бард от него ожидала нечто большее, чем «хм» и «пф-ф». Всё вокруг поменялось, всё, что он знал, стёрлось в страницы истории, но всё же…

Что-то в Ширкенгаре не было настолько тривиальным. У людей разная реакция на горе, в котором они остались одни, опоздав на несколько веков к разрешению всех невзгод. Но этот маг?

Он будто понимал, что произошло, ощущал необходимость этого понимания, но неизбежно просчитывал новые повороты, нужные планы, и… Он будто всё ещё…

– А ты?

Маг повернул к ней голову.

– Ты устал?

– Нет.

– Странное дело. Весь день на ногах, так ещё и день такой насыщенный. Или это из-за того, что ты выпил?

– Алкоголь имеет на мне действие, но не такое.

– А-а. Так ты один из тех, кто под ночь полон энергии и готов хоть весь мир перевернуть. Ты сова, да?

– Объективно и технически я не могу быть совой.

Юта прыснула:

– Это форма высказывания такая.

– Я знаю.

Бард с подозрением покосилась на мага. Тот невозмутимо ответил тем же.

– Это была шутка?

– Ты хочешь поговорить?

– Вообще-то да. Завтра мы разойдёмся кто куда, и, может, никогда не встретимся. Разве тебе самому не интересно спросить что-то у меня? Например, как прошёл мой день или как у меня дела?

– Почему я буду спрашивать тебя об этих вещах, если я весь день был рядом и видел, как он у тебя проходил?