Поэт и Муза

Талия. Часть 3

ТАЛИЯ

муза идиллической поэзии и комедии, цветущая и процветающая, мать корибантов - вечно пляшущих служителей Великой Матери

Ах, если б я была иной,

Ах, если б небо было над луной,

Ах, если б лягушки летали, аки птицы,

Тогда бы плавали в воде синицы!

Костры горели б синевой,

А гладь морская была румяней мостовой,

Рыцарь боялся бы лезть в драку,

А монстры стремились повесить и того на плаху!

Короли метались бы по кухне,

А повара галдели б в картах в капитанской шлюпке,

Пираты б сажали яркие цветы,

А барды сидели б без тоски.

Куда деваться, раз все рады?

И все на месте, все у правды,

Каждый нашёл свой уголок.

А барду лишь бы проспать лишненький часок.

Ах, если б я была иной!

И в том бы мире я порой

Играла, зная, что в конце,

Все иль смеются, иль рыдают.

Мне бы то было по карману:

Отдавши взятку генералу

Пошла бы я по миру дальше

Всех рассмешив иль – ах! – расквашив.

Часть 3

Эдельвейсы и зрелища

К границе между Амуритэ и Гэтч бард и маг приблизились к концу первой недели их путешествия. А может, добрались они до неё гораздо раньше недели. Незначительные дни сменялись ещё более малозначительными днями, а треволнения Ведетт на лады помпезные, на мелодии вдумчивые и переливания зловещие волновали зажигаемые спичками костры больше, чем Ширкенгара. Он не просил прекратить возглашать тихим рощицам сказания о любовных похождениях Вечного войны и Вечной врачевания, и уж тем более не реагировал на чрезмерно развесёлые мадригалы не всегда приличного характера, которые бард исполняла скорее из вредности и желания расшевелить Ширкенгара, чем из скуки или из глубоко собственных побуждений. Юта испытывала его как могла, но своё недовольство, если это действительно было оно, маг демонстрировал лишь тем, что неизменно выходил из круга света и проводил всякий ночлег в ленивом наблюдении за пашнями и лугами. Бард предлагала Ширкенгару сменить его в дозоре, но тот красноречиво окидывал её становившимся пронзительным взором и произносил скупое «Не стоит».

Когда они оказались в городе, разделявшим одно королевство от другого, Юта не могла бы наверняка вспомнить, бывала ли она тут с месяц назад вместе с ландэрцами и всеми труппами «Алконоста». Название города ей тоже мало что говорило. По непонятной для барда причине, которую она искренне пыталась отыскать среди многих других, но осознать никак не могла, она долгие и долгие годы проходила Ле`Травеси мимо. Видно, ей нравилось строить маршруты по провинции через населённые друзьями города и особняки больше, чем ехать из точки Аркадии до точки порта Шттиле напрямую.

Возможно, она бы и не заинтересовалась Ле`Травеси, не окажись он одним из немногих пунктов, по которому проходит самый людный большак и на котором именно по этой причине стоит таможня, настороженная больше обычного тем, что благостное для Юты и Ширкенгара отсутствие свадебного кортежа призраком надвигающегося шторма пугало местных клерков наплывом очереди и бумажной волокиты.

К тому же Ле`Травеси был отмечен Ноланом и Лилу. Как раз в нём у них находился очередной какой-то то ли знакомый, то ли близкий товарищ семьи, но Юта всё же понадеялась, что пересекаться с ним ни ей, ни магу не придётся. Чем дольше они способны обходиться без сторонней незнакомой помощи, тем лучше. А справиться они смогут сами. Что может случиться в таком мирном и таком стоящем на самом граю городке?

Оторвав взгляд от карты, Юта незамедлительно присвистнула. Дорога, широкая и свободная в пути, превращалась в узкую и заполненную у самых ворот города, увитых до необычного густой плетистой розой и глицинией по всем канонам Странника. Обочины заняты были запряженными тележками и парочкой, двумя или тремя скакунами с приставленными к ним оруженосцами. По большаку мельтешили усыпанные в пыли плащи и редкие юбки, хозяева поклаж оставляли присматривать за товаром и прочим добром полусонных от жары и скуки подмастерьев. Мимо них, мало замечая творящийся вокруг шум, степенно шествовала группка пеших путешественников, кому накидки заменяли ворохи разноцветных листьев, а шляпы – причудливо скреплённые ветки и крепко сплетённый мох. У кого-то из пилигримов скреплённая под подбородком лентой из длинного листа шляпка оказалась до чудесного своеобразной: она напомнила Юте венерину мухоловку.

Видимо, Ле`Травеси был такой же проходной точкой на Пути паломников Странника, каким он был сейчас для Юты и Ширкенгара.