Поезд к сердцу

Глава 3. Мелодия чужого сердца

Поезд "Урал" мягко покачивался, унося нас сквозь тёмные поля Подмосковья. Я лежала на верхней полке плацкарта, прижав сумку к груди, как единственный якорь в этом мире. Вагон тихо посапывал: кто-то храпел, кто-то шептал во сне, а за окном мелькали редкие огни посёлков. Москва осталась позади, впереди маячили долгие 26 часов до Екатеринбурга — целая вечность для сомнений и надежд. Но я верила: приеду, посмотрю в его глаза, напомню о нашей любви. Сон был всего лишь страхом. Supergirls не сдаются, они борются.

Не спалось. Внизу, на нижней полке напротив, зашевелился парень — мой сосед по купе. Ему было лет двадцать семь, худощавый, с длинными дредами до плеч, пирсингом в брови и татуировкой дракона, выглядывающей из-под рукава потрёпанной куртки. Рюкзак усыпан наклейками рок-фестов, на коленях гитара в потертом чехле. Не в моём вкусе совсем: типичный музыкант-шиза, вечно голодный идеалист с запахом табака и свободы. Он сидел, тихо перебирая струны, глаза полуприкрыты в полумраке вагона.

Я сползла вниз, села напротив, стараясь не шуметь. Он поднял взгляд, улыбнулся криво, блеснув металлом в брови.

— Не спится, красотка? — прошептал он хрипловатым голосом с лёгким питерским акцентом. — Я Дима, гитарист. Еду до Коврова, завтра репетиция. Чай налью из термоса, если хочешь. А ты куда в такую рань?

Протянула пластиковый стаканчик. Чай был крепким, с мятой, согревал ладони. За окном замелькали первые проблески рассвета — поезд нёс нас дальше.

— Аня, — ответила тихо. — В Екатеринбург, к любимому. Разобраться... Он сказал взять "паузу". Двадцать шесть часов впереди, успею всё обдумать.

Дима усмехнулся, но в глазах мелькнула тень — знакомая боль. Он отставил термос, взял гитару поудобнее и тихо перебрал струны. Зазвучала мелодия — наша с ним песня. Supergirls don't cry. Сердце сжалось, как в тисках.

— Классика разбитых сердец, — кивнул он. — Бежишь за тем, кто слинял? По твоим глазам вижу — свежая рана, ночной вокзал, слёзы. Хочешь, расскажу свою историю? За оставшиеся часы до Коврова — как раз успеем. Может, передумаешь.

Я кивнула, хотя внутри шевельнулось раздражение: зачем чужие беды, когда свои жгут душу? Но слушать было легче, чем молчать в одиночку.

Дима откинулся на полку, струны под пальцами оживились. "Два года назад случилась фигня вылитая твоя. Девчонка моя, Маша — первая любовь, моделька с обложек. Мы на фестах тусовались, я ей песни сочинял под гитару, она вдохновляла. Расстояние? Питер–Москва, но я мотался каждые выходные, не жалел сил. А потом звонок посреди ночи: 'Дим, давай паузу, устал от всего'. Примчался на первом поезде, стучу в дверь её съёмной хаты — открывает он, продюсер с тачкой и баблом. Маша в моей футболке, которую я ей подарил.

Он замолчал, пальцы замерли на струнах. Глаза потемнели, голос стал тише, почти шёпотом. 'Думал, вернётся — цветы слал, баллады писал. Но нет: "Ты талантливый, Дим, но не мой путь". Теперь они женаты, звёзды. А я по вагонам мотаюсь, пою про таких, как мы. Вот, послушай, что тогда родилось'."

Струны запели грустно, слова полились хриплым напевом:

Ты бежишь за тенью былой,
Поезд стучит: "Стоп, дура!"
Любовь — не цепь, не кандалы,
Отпусти — и полетишь сама.

Песня кольнула острее ножа. Но я мотнула головой, цепляясь за надежду.

— Нет, мы другие, — возразила твёрдо. — Столько пережили вместе: его армия, мои экзамены, расстояния. Он устанет от "паузы" и вернётся. Я приеду — и всё наладится.

Дима фыркнул, аккуратно уложил гитару в чехол. Поезд замедлил ход — станция Ковров маячила за окном, огни платформы мигали.

— Наладится? А если там уже другая — чужие пальцы на его плечах? Девчонки вроде тебя называют себя супергерлами, но бегают, терпят, ждут чуда. А потом ломаются на таких вот поездах. Слушай совет от музыканта: слезь на следующей станции, поверни назад. Жизнь — не твоя романтика, это дорога без возврата. Выбирай себя, пока не поздно.

Поезд дёрнулся, останавливаясь. Дима встал, закинул рюкзак на плечо, кивнул на прощание. "Удачи, супергерл. Не плачь". Дверь купе хлопнула, его силуэт растворился в коридоре. Вагон снова качнулся вперёд — двадцать с лишним часов до цели. Его слова эхом звенели в голове, но сердце упрямо шептало: "Мой — верный".

В этот миг телефон — новый, купленный на вокзале за последние копейки — завибрировал в кармане. Номер его. Руки задрожали, дыхание перехватило.

Я нажала "ответить".