Поездка в деревню

4. Газета

    На следующий день я записала, как было дело с домом. Пусть будет, это забавная глава моей жизни. И вот, на старости лет, будучи известной писательницей, я снова удалюсь в деревню, в отчий дом, и буду писать свою автобиографию потомкам! Расскажу им всё, как было, как делалось, как жилось. Чтоб знали, кто они и откуда!
    Ведь действительно, без знания, кто мы и откуда, нас просто сделать одинаковыми, пообещав индивидуальность каждому.
    Таких индивидуальностей в институте было много. В сущности, у них не было никакой идеи и делали они то же, что остальные, списывали, платили, подстраивались. Внешняя бутафория, мода пыталась скрыть внутреннюю скудность.
    Нас просто сделать одинаковыми и, самое главное, послушными, когда наша совесть спокойна. Ведь один из главных вопросов, – кто же я – связанный с индивидуальностью, уже решён.
    Я индивидуален, как все.
    А знание семьи может подарить подлинную индивидуальность. Может, не личную, но ощутимо отличную. Почему мы часто теряем свою историю? Пора положить тому конец! Мои дети должны знать и помнить, кто они такие и откуда, и гордиться своей семьёй!
    Когда мы вечером встретились, он снова был где-то в себе.
    - Всё в порядке?
    - Да. Написала что-нибудь?
    - Конечно!
    Я вручила ему распечатанную историю про дом.
    - Я тут подумала, что буду мемуары писать, ха-ха!
     Он не ответил.
    - Вообще-то, думала это в контексте детей. Знаешь, написать, чтобы они знали своих предков, что у их семьи есть история. Мне кажется это важным.
    - Важно, да.
    Это его состояние подбешивало. Что за внезапные приступы. Да ещё в голосе смесь раздражения со злостью.
    - Извини, немного закопался в своих мыслях. Сейчас я почитаю.
    Его лицо как будто смягчилось, когда взялся читать.
    - Ну вот, - улыбнулся он – замечательно. Есть чувство языка. Очень неплохо.
    - Спасибо!
    - Как ты поработал сегодня. Много написал?
    - Не знаю, написал. Что-то. Посмотрю потом. Перечитаю. Или… увидим.
    - А мне ещё столько воспоминаний забавных вчера в голову пришло! Треть дневника исписала, представляешь! Я отредактирую и принесу тебе! Ну что с тобой?
    - В порядке всё, не обращай внимания. Я с удовольствием прочитаю!
    - Ну ладно…
    - Видимо, тебе не скучно тут жилось!
    - Не, я не скучала. Впрочем, я была приличной девочкой и слушалась маму с папой.
    - А я не очень! Слушай…
    - Да?
    - Знаешь, почему я стал писать?
    - М?
    - Я сейчас понял вдруг. Я ведь, напротив, не совсем не слушал родителей. Я всё время задавался вопросом, почему!
    - Пояснишь?
    - Все их слова и советы, адресованные мне, проходили через мою внутреннюю поверку. Не знаю, когда это началось, но сколько себя помню, я всегда обдумывал, слушаться мне совета от родителей, или нет. Размышлял, почему вот это мне дают делать, а другое – нет. Почему я должен одевать одно, а не другое. За всем, что говорится или существует, есть какой-то процесс, логика, которая довела мысль или вещь до настоящего состояния. И я вот эти цепочки раскручивал всегда в обратную сторону. И, пожалуй, когда я пишу, я в голове иду от конечного. Дедуктивно.
    Мы прошлись молча. Я подумала о себе.
    - Хм, я слушала. При чём внимательно, и всё использовала по-своему в своих целях. Кстати, я даже чувствовала себя практичнее дяди Саши. Хотя он взрослый. Мне это так нравилось!
    - Предприимчиво, м-да. Я, вот, тоже совсем не практичный. Слушай, а этот дядя Саша. Он кто вообще?
    - Друг моих родителей.
    - Ну да, я понял. И он для тебя важный человек, видимо. А что он сейчас делает?
    Я рассказала ему.
    - Счастливый человек, наверное.
    - Думаешь? Ну, впрочем, раз он живёт так, наверное, до какой-то степен его это устраивает. А ты тоже так хочешь?
    - Так – нет. Но я его отчасти понимаю. Я сюда сбежал от суеты. От переполненности. Я не мог уже писать, сидя в Москве, хотя и люблю её. Но нужно иногда разгружаться.
    - Долго ты ещё планируешь у нас быть?
    - Не знаю, пока время не теснит. Хотелось бы закончить текст до отъезда. Больше недели буду ещё, это точно. Да и ещё потом буду наведываться, пожалуй. Хорошо тут у вас!
    - Да, здесь очень здорово. Спасибо! Я очень люблю эти места. Здесь как-то… Чисто и уютно, что ли. И люди приветливые. А постояльцы такие, м-м-м, культурные приезжают.
    - У вас реклама так написана! Если бы я ехал на пьянку, чтобы тусить и к девкам приставать, я бы поехал не сюда.
    - Ну да, наверное. Ну и хорошо.
    - Согласен!
    Он то и дело возвращался в себе, потом включался в разговор. На одной из улочек мы встретили моих друзей. Те шли весёлой компанией на озеро. Конечно, позвали нас. И вообще, было сложно не заразиться их весельем. Он не пошёл. Только улыбнулся, но не пошёл. Мне стало немного обидно даже. Мы попрощались.
    Когда я вернулась домой, свет в его окне ещё не горел.

2
    На следующий день я принесла ему в комнату обед, он лежал на кровати. При моём виде он переместился в сидячее положение и изобразил улыбку.
    - Выглядишь так себе.
    - Правда? – сказал он, повалившись обратно на кровать.
    Потом он, видимо, одумался, резко встал и прошёлся по комнате, пробормотав:
    - Извини.
    - Ничего. Плохо спал? Поздно пришёл?
    - Поздно. Не знаю. Как-то спал, как-то писал.
    - Что значит как-то?
    - А так, что ничего не пишется. Всё не то опять. Но неважно.
    - Что там не то?
    - Я не знаю. Просто путаница какая-то. Не обращай внимания.
    - Уже обратила.
    - Всё это выглядит отвратительно. Это внутренняя борьба налицо. Вот и всё. Со мной всё в порядке, это кризис, часть творческого процесса. Да, кстати, твой рассказ про дом хорошо написан! И ты говоришь, что у тебя есть ещё истории! Это же очень здорово. Ты их… у вас тут в городе газеты есть, издания. Можешь вполне печататься. Дядю Сашу своего спроси. Мне кажется, он тебе в этом поможет. Наверняка в музей какая-то пресса наведывается.
    - Есть такое, писали о нём.
    - Ну вот! Спроси. А что ты принесла? Пахнет здорово!
    Я не стала долго задерживаться.
    Действительно, почему бы мне не писать в газету. Я поехала в музей к дяде Саше переговорить об этом деле. В конце концов, я закончила институт, я гуманитарий и никак себя не применяю, приехала в деревню и сижу тут в родительском райке…
    Сидя на деревянном крыльце барского дома, дядя Саша неспешно обстругивал полено и зевал. Я не стала спрашивать о полене.
    - Драсьте, дядь Саш!
    - О, привет, малютка! Ну, что там? Как дела?
    - У меня идея!
    - Та-ак?
    - Хочу печататься?
    - Валяй!
    - Нет, я серьёзно!
    - Ну, пойдём к Дмитричу, да и дело с концом. А что, у тебя уже есть что-то? Что ты хочешь печатать?
    - Какому Дмитричу?
    - Он из газеты городской. Я им про музей материалы периодически подкидываю.
    - А...
    - Так что ты хочешь печатать?
    Я вкратце ему рассказала мои идеи насчёт рассказов и что на это меня подтолкнул постоялец-писатель. Дала ему почитать. Он быстро пробежал.
    - Ух ты, я даже не все истории знаю! Брошюрку можно будет сделать. Но сперва надо в газете напечатать, конечно. Скажу Дмитричу, думаю, он не откажет. Ты пока причеши рассказы.
    - Когда ждать ответ?
    - Ну, наберу ему вечерком. Или, может, зайду к нему с бутылочкой, хм. Посмотрим. Сделаем из тебя специального деревенского корреспондента, ха-ха!