Погадали, называется...

Глава 4

— Ну не стерва, а?! — возмущённо воскликнула Ритка. — Послала нас в баню, только культурно. Надо было сразу спросить и, если нельзя, уйти. А то оставили ей десятку.

— Я одного понять не могу, — произнесла я то, что не давало мне покоя. — Откуда она узнала, как нас зовут?

— А что тут непонятного! — горячилась Рогулова. — Да у них там скорей всего камеры везде понатыканы. Мы ей сами наши имена и сказали, когда болтали. Знаешь что, здесь рядом есть «Луна и грош», неплохое местечко, кстати.

Однако туда нас тоже не пустили. Сколько мы не пытались найти свободные места, их просто не было.

— Это была изначально провальная идея, — вздохнула я. — Посмотри, сколько желающих по улицам бродит.

— А пошли ко мне, — предложила Ритка. — Васька должен быть ещё на смене. Еды у меня полный холодильник. И что выпить, найдётся.

— Только не самогон! — сразу открестилась я от самопального продукта. — У меня потом в голове провалы.

— Так, может, как раз это и надо, чтобы твой бывший туда провалился? Интересно, а такси в городе есть?

— Это вряд ли. Единственного извозчика мы, похоже, так перепугали, что он уже из города смылся.

— А пешком далековато, — вздохнула Ритка. — Ой, смотри! — она сорвалась с места и побежала к дороге. — Стой, стой, стой!

Я бросилась следом, зная характер Рогуловой. Она и под колёса может сигануть, только чтобы по её было.

— Ты чё, дура? — вылез из машины мужик. — Жить надоело?

— Холодец тает, самогонка греется, — затараторила Ритка, — довези, а? Здесь недалеко. Ну, будь другом. Сожрут же всё без нас.

— Пять тысяч и бутылка самогона, — поморщившись, выдал водитель. — Иначе не поеду.

— Пять тысяч, — повернулась ко мне подруга, — и мы в тепле. Если бы у меня были, я бы отдала.

— Поехали, — кивнула я.

— Деньги вперёд, — заявил мужик. — А то знаю я вас. Сейчас приедете, а денег не окажется.

— Диктуйте номер телефона, — сквозь зубы предложила я. — Я вам половину скину, а вторую сразу, как приедем. А то вдруг вы нас у ближайших ёлок высадите?

****

— Вот тебе бутылка и проваливай! — Ритка сунула бутылку в руки водителя.

Пока я сидела заложницей в старом жигулёнке, Рогулова сбегала до дому и принесла самогон.

— Ну и мужики пошли, — посмотрела я вслед потарахтевшему от нас авто. — Нет чтобы женщинам приятное сделать. Праздники всё-таки.

— С ума сошла. Ты когда последний раз такого встречала?

— Влад был таким, — я до боли сжала кулаки, чтобы не зареветь.

— Это в каком месте твой Дирнопопейко был таким? — завелась Рогулова. — Когда заставил меня за себя в ресторане платить? А потом ещё предложил до остановки проводить, потому что ему было неохота меня три квартала на своём тарантасе везти.

Я закусила губу, понимая, что Ритка, в общем-то, права. Влад тратил деньги только на то, что могло принести ему какую-то пользу. Тогда я решала многие вопросы, которые должен был разруливать он, потому я представляла ценность. Сейчас же он стал начальником, и моя цена упала ниже плинтуса. Он больше во мне не нуждался. И то, что он ни разу с момента нашей ссоры не позвонил, только убеждало меня в этом.

— Пойдём напьёмся, что ли, — предложила я. — А то опять завыть захочется.

— Вой! — милостиво разрешила подруга. — Здесь всё равно никого нет, одни волки.

— Да, ладно, — усмехнулась я. — В вашем-то районе и волки? Вон какие дома отгрохали, всю живность на километры распугали.

Ритка какими-то неведомыми путями приобрела себе небольшой дом в элитном посёлке. Правда, стояло её строение на отшибе, ближе к лесу, и когда-то в там, похоже, проживал охранник. Со временем подруга обжилась. Построила себя на участке сарай и баню, разбила цветник и небольшой огород.

— Какая у тебя здесь красота! — не сдержалась я, любуясь открывшимся видом.

Вчера шёл снег. Поэтому украшенные гирляндами дома, словно сказочные терема, были накрыты пушистыми воздушными шапками. Мерцающие огоньки освещали снизу нависшие с крыш пласты, и казалось, что снег переливается изнутри. Сосны, будто девицы на выданье, красовались друг перед другом белыми нарядами. Воздух был морозный и свежий.

— Пошли, хватит стоять. Ещё насмотришься. Я что-то проголодалась.