Погасшие луны погибшего мира

Тара. Глава 3, в которой Тара заключает новый контракт

Некоторое время они сидели молча, любуясь пламенем. А потом Линта’эл произнес:

— Фэйри пришли не с севера. Мы и сами не знаем, что находится дальше северных островов. Вечные льды или все же есть какой-то континент… И о вашем мире мы знаем не так уж много. За двадцать пять лет, даже владея магией, не много-то выяснишь, сидя в Альвхайденгарде. Наш мир — это не северный континент, и даже не какие-нибудь мифические земли на западе. Это… У нас были свои моря, океаны, земли, горы и леса, пока в Черную эпоху все это не превратилось в мертвый камень. Я сам не знаю, как это объяснить проще, ведь даже фэйри понятия не имели о том, что между мирами можно открыть переход, портал. И что эти другие миры вообще существуют…

— Может быть, это как говорят последователи Пятерых, — задумчиво проговорила Тара, вспоминая сказки, услышанные в далеком детстве. Не те, что любил дед: о воинах и королях прошлого. А другие, сложенные в тихие песни, которые пела мать. — Есть земля человеческая — мир людей, есть занебесная — мир богов, а есть запредельные земли, в которых свои боги и свои люди.

— Похоже, — с готовностью согласился Линт, — про запредельные миры. И ваш, и наш мир породил Исток. Некоторые фэйри говорят, будто всё, происходящее с нами или вами, в нашем или вашем мире — это его фантазия. Потому что сотворённое нами с Благословенным Эльлисаром стало бы самой больной и жестокой из всех возможных фантазий.

***

— Наш мир умирал. По-настоящему. Началось все с войны между Великими Дворами. Файрин Двора Лета создал из обычного напитка нечто, способное замутить разум. И воспользовался этим, чтобы заставить дев из других Дворов любить его. Это не легенда. Настоящая наша история. Так странно, что в каком-то смысле она повторяется с людьми. Нарад’эл, этот самый файрин, опаивал дев специальным зельем, и они не могли сопротивляться вин’эсаль. Многим это не понравилось. Тем более что спустя время девы теряли разум. Из-за этого вспыхнул первый конфликт. Двор Лета тогда сильно пострадал, Нарад’эл погиб в одной из битв. Казалось бы, все закончилось. Но увы. Прецедент случился. И не знавшие до этого войн фэйри научились решать таким образом свои разногласия.

Магия, которую мы должны были использовать на благо, стала оружием. И ты даже не представляешь, насколько разрушительным оно может быть. Появились Проклятья, способные уничтожить целые города. Пропасть, Небесные воды, Иссушающая смерть. Каждый из семи Великих Дворов что-то придумал такое, от чего не было спасения. И однажды на тех землях, где были использованы Проклятия, магическая ткань мира, и без того поврежденная, перестала восстанавливаться. Мы считали, что это временное явление. Но вскоре увидели, что мертвые земли все ширятся, а наши владения уменьшаются. Но и это не сразу остановило Войну Дворов.

Двор Сумерек творил в Черную эпоху много зла. Переход был их магией изначально. Эти чары служили для связи между Дворами, раскиданными по нашему миру. Но искаженные прожигали ткань мира также, как Проклятья. Еще они научились забирать внешность умирающего, с последним его вздохом. С внешностью приходили и манеры, и голос… в общем, все. Отличить натянувшего личину от оригинала было тяжело. Имея возможность открыть переход куда угодно, украсть чью угодно внешность, можешь себе представить, что делали фэйри Сумерек в Черную эпоху, когда как будто забылась даже разница между добром и злом. Но даже тогда то, что они творили показалось, всем чем-то за гранью. Несколько Дворов собрались, чтобы уничтожить Сумерки. Двор был истреблен, их резиденция пала под Проклятием Пропасти, а земли очень быстро омертвели. И вот тогда оттуда впервые пришли шайсары.

Это было последнее Проклятие, которое вызвал истребляемый Двор. Твари зародились там, где когда-то стояла резиденция Сумерек. Никто не знает, как они размножаются. Ты и сама видела, они не живые. Дарвайн и Лайрин правы. Шайсары — не звери. Им не нужна еда и вода. Они существуют без них в мертвых землях. Их привлекает магия и жизнь. Они поглощают и то и другое, стремятся это уничтожить везде, где найдут. Но что дарит им силы — неизвестно.

Мертвые земли и шайсары… Представь себе, что остановить войны и конфликты никому не пришло в голову. Шайсаров восприняли просто еще одной угрозой. Никто не представлял, какие масштабы эта угроза примет…

— Это так… похоже на людей. Мы не такие уж и разные, если так подумать. Но мне… сложно поверить твоим словам после всего, что рассказали Лайрин и Дар про Альвхайденгард.. И вообще, после знакомства с вами троими. Как будто это какие-то другие фэйри…

— Отчасти так и есть. Сменилось поколение, прежде чем файрины разных Дворов стали осознавать, что мир погибает, а они завязли в старых конфликтах, которые начались еще до их рождения. А объединить усилия и попытаться спасти хотя бы то, что есть, Калиад’эл задумался первым. Он и сейчас файрин Объединенных Дворов Альвхайденгарда. А тогда был самым молодым из файринов Великих Дворов. И правил Двором Ночи. Он попытался еще тогда договориться со всеми, объединить силы. Но было слишком поздно. И уж я не знаю, как так вышло, что однажды открытый переход привел его в ваш мир. Сам Калиад’эл сказал, что это случайность… Варго’эл говорил, что это путь, открытый для нас Истоком. Сэлэми в самые темные времена говорил, что Исток не хочет нашей гибели. Видимо, так оно и есть.

— Варго’эл… Так, кажется, зовут канцлера королевы? Тот, кто был послом… Про него ходит много разных слухов, — Тара поморщилась, кроме слухов были еще так любимые в народе анекдоты и непристойные песенки о связи канцлера-фэйри и королевы. — Ты его знал? Или знаешь…

Старое воспоминание, как когда-то с леди Касс она побывала во дворце после победы в Узмире увидела королеву, короля-консорта и даже канцлера, беловолосого фэйри с такими же белыми, как его волосы, бровями и ресницами и льдисто-голубыми глазами. И тут же перед глазами возникла еще одна картина: мертвый беловолосый фэйри на земле среди ночного леса.