Погибаю от любви, задыхаясь в ненависти

Глава 3. Мне нравится флиртовать с несвободными мужчинами

Когда Джинни заснула, Гермиона бесшумно выбралась из-под одеяла и покинула комнату. На Хогвартс опустился купол ночи: все ученики спали. Тишина замка казалась проклятием, а мысли в голове – такими громкими. Хотелось очистить разум и не думать ни о чем.

Но как только Гермиона вышла в коридор, то нос к носу столкнулась с Гарри, который испуганно отшатнулся от портрета Полной Дамы. Он только собирался войти в гостинную Гриффиндора.

– Гарри, что ты здесь делаешь?

– Жду, пока Джинни уснет, – он виновато опустил голову, избегая смотреть в глаза.

– Она спит. – Гермиона потянула друга за предплечье. – Пойдем пройдемся.

Они пошли по темному замку, освещая палочками дорогу. По всем правилам они тоже должны были давно спать в своих постелях.

Разговор никак не завязывался. Неторопливые шаги привели их на Астрономическую Башню. Гарри вздрогнул: Гермиона поняла, что его захлестывают воспоминания о смерти профессора Дамблдора.

– Я не был здесь с той самой ночи.

– Если хочешь, мы можем уйти в другое место, нам необязательно здесь быть.

Гарри покачал головой, облокотился локтями на перила и посмотрел на ночное небо. Оно было усыпано яркими холодными звездами. Гермиона встала рядом с Гарри, тоже любуясь. Долгое время они молчали, не нарушая тишину. Этот момент был хрупким и потому особенным, даже волшебным.

– Я не знаю, как мне расстаться с ней, – начал Гарри, по-прежнему глядя в ночную даль. – Во мне будто нет никаких чувств. В битве за Хогвартс… Я словно умер там, понимаешь, Гермиона?

Она понимала. И испытывала то же самое.

– Я смотрю, как Джинни улыбается, веселится, старается жить дальше. Огонь, горящий в ее сердце, должен согреть и меня, но все, что я чувствую – тишина и холод. Мне кажется, я не имею права веселиться, смеяться, жить, когда погибло столько людей из-за меня.

– Они погибли не из-за тебя. Они погибли за мир. Ты стал его символом. – Гермионе было больно слышать слова лучшего друга – первого человека во всей Магической Британии, кто протянул руку маглорожденной ведьме. – Ты внес не меньший вклад в победу, и благодаря тебе я могу жить.

Шрам, оставленный Беллатрисой, фантомно прожигал предплечье. Гермиона догадывалась, что уродливая надпись “грязнокровка” навсегда останется с ней. Клеймо, чтобы она не забывала – лишь благодаря жертвам, такие, как она, могли быть частью Магической Британии.

Гарри достал из кармана копию принадлежащего Салазару Слизерину медальона. Эту подделку он когда-то нашел вместе с Дамблдором в пещере.

– Кикимер отдал тебе?..

– Да. Я попросил его об этом, чтобы никогда не забывать и о тех, кто... был на другой стороне. Регулус Блэк, Северус Снейп, Нарцисса Малфой – приспешники Волдеморта, но без их помощи мы бы не добились того, к чему пришли.

– Гарри, не пытайся справиться со всем в одиночку, я рядом. Рон. Джинни… Мы все будем с тобой до конца.

– Как тебе удалось расстаться с Роном друзьями?

– Я поговорила с ним... И он меня понял по-своему.

– Он все еще любит тебя. Он яростно рассматривает каждого парня, который подходит к тебе, и не сомневается, что вы снова сойдетесь. Но ты не хочешь?

– Не хочу. Я струсила сказать ему, что этого, скорее всего, никогда не произойдёт. Во мне тоже что-то сломалось на полу Малфой Мэнора. Когда я закрываю глаза – вижу ту огромную люстру, которая вот-вот упадет. Вижу Добби. Слышу, как кричит Рон, ты… Вижу неподвижно стоящего Малфоя.

– А теперь тебя заставляют с ним работать.

– Это прихоть министерства.

Глаза Гарри широко распахнулись, и он развернулся к Гермионе.

– Да, министерства. У нас же новая цель – сплотиться. Бывшие неприятели работают вместе. – Гермиона усмехнулась. – Мы все еще остаемся разменной монетой, которой расплачиваются за чужие ошибки. Чистокровный и грязнокровка. Чем не идеальный пример нового мира?! Какая ирония. Знаешь, Гарри, я так ненавижу Малфоя. Ненавижу его трусость, надменность, слабость. Смотрю на него, и мне противно.

– Не думал, что когда-то скажу это, но Малфой был таким же заложником обстоятельств, как и мы. Тем не менее, это не отменяет того, что он по-прежнему надменный хорек.

– Я знаю. Но забыть не могу. Представляешь, он пришел ко мне и начал требовать отказаться от совместной работы. Этот ублюдок ни капельки не изменился. “Чистота всегда одержит победу” – так и написано на его самодовольной роже.

– Гермиона, хочешь я ему врежу? – Гарри толкнул Гермиону локтем и злорадно улыбнулся. Она негромко засмеялась в ответ.

– С Малфоем я разберусь сама. А ты реши все с Джинни. Она не заслуживает этих игр в молчанку. Поговори с ней откровенно. Мне кажется, что из всех нас Джинни – самая сильная и стойкая. Они с Роном отдали войне слишком много, но все же пытаются нас отогреть.

– Я обещаю, что не буду больше бегать от нее. Ты права.

Гермиона ободряюще улыбнулась другу, подошла ближе и крепко обняла. Гарри прижал ее к себе, погладил непослушный волосы, тихо произнося:

– Меня беспокоит, что министерство снова молчит. Пожиратели смерти остаются на свободе. Сейчас их возглавляет отец Теодора Нотта. Он в открытую заявил о своем намерении продолжать дело Темного Лорда перед тем, как сбежать.

Гермиона отстранилась и села на пол.

– Многие пожиратели смерти в прошлом были последователями Грин-Де-Вальда. Потому им так нравятся идеи Волдеморта. Это то, чем они живут – мир без грязнокровок…

Гермиона понимала, что, хоть сейчас идеи Темного Лорда запрещены и недопустимы, избавиться от предрассудков, которые взращивались в человеке с самого рождения, непросто. Семья Малфоев сегодня – воплощение истинной аристократии: они жертвуют несметное количество галеонов на помощь пострадавшим в войне маглорожденным. Отмывают свое имя от гнили сотрудничества с Волдемортом. Но когда Гермиона увидела прежнее презрение в глазах Драко – осознала, насколько все это лицемерно.