Погибаю от любви, задыхаясь в ненависти

Глава 6. От нормальных девушек ты отличаешься отсутствием инстинкта самосохранения, Грейнджер

Малфой, не дожидаясь ответа Гермионы, развернулся и ушел. Она пораженно смотрела ему вслед. Слова, сказанные слизеринцем, выбили из колеи.

Сначала он защищал ее перед директором, а потом накидывался и злился за ответную помощь. Гермиона крепко зажмурила глаза, сжала кулаки и выдохнула.

Конечно, она никогда не сможет забыть, что было в Малфой Мэноре.

Всякий раз, когда Гермиона находила в себе силы, чтобы относиться к Малфою терпимее из-за прошлого, которое они были вынуждены разделить на двоих, он отталкивал ее, напоминая о чудовищном безразличии его семьи в стенах их родового поместья.

Никогда прежде Гермиона не была жестокой, но первое время после пыток Беллатрисы единственное утешение, которое она для себя находила – представлять перед сном, как в таких же муках, скрюченная на полу, лежит Лестрейндж или кто-то из Малфоев. Чаще всего Драко. Гермиона не могла простить ему бездействие.

Разумом понимала – скорее всего, у него не было выбора… Но в то же время Гермиона по-прежнему оставалось той девочкой, кричащей от боли, потому что на ее коже вырезали мерзкое слово... потому что пытали круциатусом. И эта девочка была не готова простить.

Когда ей удалось немного успокоиться, Гермиона вспомнила про друзей, оставленных в обеденном зале. Она достала палочку, вызвала патронус и попросила сообщить Гарри и Рону, что будет ждать их в Башне Старост.

Серебряная выдра помчалась по уголкам замка.

Друзья пришли спустя минут двадцать, обняли ее по очереди. Гермиона поморщилась от боли, но постаралась скрыть это, чтобы те не узнали о поврежденном плече.

– Что от тебя хотела Пэнси? – спросил Гарри.

– Спрашивала о том, что случилось. А потом я пошла поговорить с директором Макгонагалл. Она заверила меня, что о произошедшем уже сообщили министерству. К нам прибудут авроры – искать следы пожирателей смерти.

– И ничего не найдут, – печально усмехнулся Рон. – Тот мальчик ничего не успел тебе сделать?

Гермиона устало опустилась на диван и виновато посмотрела на своих друзей.

– Ребята… Я чуть не совершила страшную ошибку.

Рон и Гарри напряглись, выпрямились и выжидающе посмотрели на подругу.

– Мы с Малфоем занимались проектом по ЗОТИ и уже собирались расходиться, когда ворвался когтевранец и принялся кричать, что мне нужно умереть и таких, как я, не должно существовать.

Гермиона закрыла глаза.

– Я была настолько напугана, что использовала заклинание “сектумсемпра”. Когтевранца спасло лишь то, что Малфой выставил перед ним щит и обездвижил после. Я хотела смертельно ранить его… О, Мерлин, что со мной не так?

– Гермиона… – голос Гарри был полон сочувствия и понимания.

Рон придвинулся к ней, обнял за плечи и начал успокаивающе поглаживать по спине.

– Не вини себя, Миона, это просто стресс. Никогда не думал, что скажу это, но я рад, что Малфой был рядом с тобой, хотя и представить не мог, что он способен на что-то полезное.

Гермиона знала, что друг старается ее приободрить и поддержать, но отчего-то слова, сказанные в адрес Малфоя, неприятно кольнули.

– Рон прав, на твоем месте мог оказаться любой из нас.

Гермиона все это прекрасно понимала, но страх совершить подобное еще раз все еще не отпускал. Она была бомбой замедленного действия, не знала, когда все, что копилось внутри долгие годы, рванет.

Ее родители по-прежнему жили в Австралии, не помня о своей дочери-волшебнице. Гермиона не нашла в себе мужества встретиться с ними после войны, знала – разрыдается, как только увидит их.

А еще она боялась, что может им навредить. Поэтому решила – родители живы, этого знания вполне достаточно для того, чтобы быть спокойной.

– Спасибо вам. – она отняла ладони от лица и обняла друзей. Они все еще были живы и рядом – это главное. – А теперь вернемся к нашей текущей проблеме. Что думаете насчет черной метки?

Гарри машинально потянулся к своему шраму на лбу.

– Мне кажется странным такое рвение пожирателей продолжать дело Реддла. – сказал Рон. – Пусть многие волшебники и не знают о их возобновленной деятельности, но на пожирателей объявлена охота. Перси говорил, что все министерство взволнованно.

– Что толку от их волнений? Они ничему не учатся, продолжая замалчивать эту информацию для всех. Это неправильно!

Гарри сжал кулаки. Его злость расходилась волнами по гостинной, заражая сидящих рядом Гермиону и Рона.

– Если бы тогда они вовремя восприняли всерьез наши слова, Дамблдор возможно был бы жив, как и многие, кто погиб в битве за Хогвартс!

– В магическом мире явно скоро начнутся волнения, когда министерство не сможет больше молчать об активности оставшихся пожирателей смерти. Скорее всего в стенах Хогвартса есть кто-то в сговоре с ними. Иначе как объяснить наличие этих чертовых листовок?

– Я тоже так думаю, Миона. – сказал Рон. – И еще эта метка! Есть ли вероятность, что заклинание “морсмордре” было использовано не вне территории школы, а внутри?

– Скорее всего так и есть. – согласился с другом Гарри, и Гермиона кивнула.

– Макгонагалл попросила меня быть особенно внимательной к ученикам. Все эти события будут использованы для того, чтобы создать напряженную обстановку в Хогвартсе. Мы и так не очень дружелюбны по отношению друг к другу, а теперь соблюдать даже нейтралитет будет сложно.

– Значит, мы будем внимательны. Необходимо по крупицам собрать все нити этого запутанного клубка. – сказал Гарри.

– Я надеялась, что нам больше не придется быть в центре печальных событий. Но видимо, это наш перст судьбы. Прошу вас быть осторожными. – дождавшись согласных кивков от друзей, Гермиона продолжила: – И как бы ни звучало то, что я сейчас скажу, но нам важно быть в нормальных отношениях со слизеринцами. Пусть нам это и не нравится, но многие равняются на нас, мы должны показать, что ни в коем случае нельзя возвращаться к тому, что было.

Рон закатил глаза.

– Вот это точно наша Гермиона – защитница всех несчастных и обездоленных. – его голос сочился сарказмом. – Только не жди от меня, что я буду кланяться перед этим снобами и искать их дружбы!