Погибаю от любви, задыхаясь в ненависти

Глава 8. Если мы разделимся, тебя кто-нибудь проглотит в этом лесу, а я даже не узнаю и не порадуюсь

Лес был глухим и темным и наверняка служил пристанищем для многих злобных тварей.

Драко и Гермиона аппарировали в одно из ближайших поселений, где находился портал. Низкорослые домики жались друг к другу, как будто замерзли и пытались согреться, а их стены и крыши позеленели от плесени, которая была такой же важной частью Девоншира, как и дождливые пасмурные дни.

Гермиона зябко поежилась и закуталась в плащ, прячась от промозглого ветра. А Малфой лишь глубже вдохнул, наполняя легкие стужей. Он раскрыл карту и указал на несколько точек недалеко от их местоположения.

– В этих координатах нашли несколько тел, которые, предположительно, могли оставить вампиры. А здесь, – он провел пальцем к северу-западу, – охотники обнаружили обескровленных животных с вампирскими укусами.

Гермиона внимательно посмотрела на карту и нахмурилась:

– В опубликованных материалах не было такой подробной информации. Где ты это нашел?

– У моей семьи много связей в различных кругах, – Драко самодовольно улыбнулся, словно заслужил награду или похвалу, – удалось узнать кое-что секретное.

– Но это… – Гермиона сжала кулаки, сражаясь с приступом отвращения, – то есть я столько времени провела в архиве, пытаясь отыскать приблизительные ориентиры и сузить область поиска, а ты просто у кого-то разузнал? Малфой, я не хочу быть обязанной твоей влиятельной семье.

– Грейнджер, почему ты такая правильная лишь от случая к случаю? Что за избирательная правоверность? – Драко разозлился и быстро сложил карту. – Не вижу ничего вопиющего в том, что я обратился к знакомым журналистам и егерям, это такой же мой проект, как и твой, и я тоже могу выбирать, какие способы использовать. Если у тебя нет никаких связей, то это твои проблемы.

Гермиона угрюмо промолчала, осознавая иррациональность злости, которая вспыхнула в ней, но ничего не могла с собой поделать.

– Мы можем либо разделиться, – добавил Малфой, – либо пойти вместе по моей карте.

Гермиона наконец совладала с собой.

– Если мы разделимся, тебя кто-нибудь проглотит в этом лесу, а я даже не узнаю и не порадуюсь.

Малфой криво усмехнулся:

– И это я слышу вместо спасибо? Ах, прости, каждый раз забываю, что тебя воспитывали магглы-дикари, и ждать от тебя чего-то достойного не стоит.

Гермиона ничего не ответила и демонстративно направилась в сторону леса, сомневаясь, что Малфой за ней пойдет. Каждый раз, когда она допускала мысль о том, что они с Драко могут найти взаимопонимание, ее быстро опускали с небес на землю.

И если он сейчас заведет ее в ловушку – она этому даже не удивится.

Деревья с полусиней корой тихо скрипели, качаясь из стороны в сторону, как уставшие великаны. У их корней росли раскидистые папоротники и мох, который мягким покровом заполонил землю. Гермиона мысленно вспоминала названия растений, которые видела: и ядовитых было гораздо больше.

Она слышала шаги Малфоя, мрачно следующего за ней. Пусть его присутствие и нервировало, но все же хорошо, что они не разделились, одной ей было бы жутковато.

– Вампиры не селятся далеко от человеческих деревень, – сказала она, – нет смысла заходить вглубь леса далее, чем на километр.

Драко ничего не ответил, словно пытаясь отомстить за попытки его игнорировать. Какое-то время они шли в напряженном молчании, пока Драко вдруг не произнес:

– Здесь совсем нет птиц.

Действительно, без щебета лес казался непривычно тихим и каким-то опустошенным.

– Это странно, – согласилась Гермиона.

Они прошли еще какое-то расстояние, пока не выбрались на поляну, где частично разросся колючий кустарник. На зато причина, почему не было птиц, прояснилась: их всех просто сожрали.

Гермиона сделала шаг назад и врезалась в грудь Малфоя, который еле слышно выдохнул.

– Ты их видишь? – шепотом спросила она.

– Да.

Четыре фестрала дремали, склонив обтянутые кожей головы, а их перепончатые крылья едва подрагивали. Любимые питомцы Смерти. Один из коней открыл глаза и посмотрел прямо на Гермиону и Драко: он не испугался, даже не вздрогнул, просто замер, внимательно за ними наблюдая, как будто знал, что они придут, и ждал.

Гермионе вдруг стало себя жаль. Она никогда не хотела бы их увидеть… А теперь фестралы стояли перед ней, как жуткое напоминание или доказательство того, что она действительно пережила потери.

Ей почти до слез захотелось, чтобы кто-то ее обнял, утешил, спрятал от окружающего мира и от пронизывающего могильным холодом взгляда фестрала.

Ей не хватало тепла, близости, но, к сожалению, последний раз, когда она испытывала что-то похожее на то, в чем нуждалась, был во сне и не с тем, с кем хотелось бы.

Она, чтобы не вспоминать губы Драко и его горячие руки, подумала о Роне – быть может, она поторопилась с тем, чтобы поставить в их отношениях точку. Быть может, вместе они смогли бы помочь друг другу, хотя бы попытаться…

Гермиона поняла, что они с Малфоем уже слишком долго плечо к плечу стояли и смотрели на лошадей, оба потерявшись в своих мыслях.

– Говорят, они приносят несчастье, – вздохнула она.

– Суеверие, – отозвался Драко. Голос его звучал безразлично.

– Конечно, я знаю. – Гермиона мотнула головой и, повернувшись, направилась в противоположную от лошадей сторону.

К горлу подступил горький комок.

– Все возможные несчастья они уже давным-давно принесли, – добавил Драко, нагоняя ее. Теперь он пошел не позади Гермионы, а рядом с ней. – Не нравятся мне копытные. Что фестралы, что келпи…

– Что гиппогриф? – хмыкнула она.

– Определенно, – кивнул Драко. – Самое мерзкое создание. На третьем курсе мне почему-то не везло с нападением всяких агрессивных существ. Сначала гиппогриф, потом ты.

Гермиона покосилась на Драко с намеком на искреннее любопытство:

– Малфой, неужели ты пытаешься меня развеселить?

Он невозмутимо возразил:

– Грейнджер, а зачем мне это? Я ведь получаю удовольствие от твоих страданий.