Погоня за счастьем

Глава 5

     Юлька уверена в себе, как Конституция, а меня терзают смутные сомнения. И что-что, а вот неприятности, чувствую, она точно может гарантировать. Во всяком случае, для меня.

      Наверно, всему виной еще паршивое настроение. Выпроводив подругу, я заставила себя пойти в торговый центр, чтоб купить еды. А то даже угостить ее было нечем. Сама я упивалась кофе в прикуску с пряниками, которыми смело можно было мостовую мостить. Мама приезжала еще летом, и купила зачем-то чуть ли не мешок. Пока у меня была нормальная жизнь, о них никто не вспоминал. Но когда я утонула в депрессии, по нескольку дней не выходя из дома, дошла очередь и до них. Спасибо, природа дала мне великолепные зубы, и я вгрызалась в шедевры тульских кондитеров, как заяц в кочерыжку.

      Как я и предполагала, торговый центр радости не принес, а наоборот, приложил все усилия, чтоб утопить меня в безнадеге.

      «До Нового года осталось пять дней! Успейте купить подарки родным и близким!» - с такой бесячей радостью вещал голос, что хотелось найти его источник и запульнуть чем – нибудь тяжелым.    

        Родные и близкие? Я даже с родителями не могу встретить Новый год, потому что не могу признаться в своей глупости. Мама сразу сказала, что Валерик - прохвост. Слишком смазлив, слишком учтив, слишком говорлив. В общем, все слишком. Мы чуть не разругались. И теперь мне одной лучше не попадаться ей на глаза.

       Мама – поздний ребенок, поэтому чуть ли не Сталина помнит и была членом КПСС. Причем настоящим, искренне верившим в идеалы. Отсюда и ее бескопромиссность, прямота, категоричность в суждениях. Она считает, что правду нужно лупить в лоб. Что это честно и правильно.

       И поэтому мой каждый промах будет озвучен не один десяток раз, сопровождаемый классическим «Я же говорила!»

      Поздравлю по телефону.

     Близкие? С Валериком всех подруг я растеряла. Черт, как можно быть такой дурой? Как можно отказаться от своих интересов? Сложила свою жизнь на алтарь любви, и собственно, раз положила, то она там и сгорела. Алтарь для того и нужен, чтоб жертву на нем приносить.

     Яркие украшения, сверкающие витрины, искрящееся радостью «Джингл беллс»льется из всех динамиков, а мне хочется забраться в лес, под елку и выть на луну. И никакого просвета не видать.

     И я себя настолько «ужалела», что, наверно, забыла о законах жизни. Нельзя причитать и кричать, что ты самый несчастный человек, ибо в один момент все может стать еще хуже.

      И опять закон жизни сработал на мне!

     Купив небольшого курчонка, апельсинов, хлеба, масла, чтобы холодильник не забыл, что он холодильник, я поднялась с минус первого и быстренько потрусила к выходу. Как в заколдованном лесу, я шла, не оглядываясь, чтобы  взгляд лишний раз не кололся о чужую радость.

     Как я мечтала выйти замуж, создать свою семью, украшать елку, класть под нее красиво упакованные подарки, накрывать стол и загадывать желания! Но Валерик категорически не хотел детей и говорил, что подарки под елкой – это мещанство. А для меня подарок под елкой – это счастье!

      Можно ли в одиночку построить свое счастье? Сделать себе подарок? Или несколько? Уложить их в одинаковые коробочки, и угадывать, что в каждой из них. Или засунуть туда же бумажки с пожеланиями? Сколько же всего интересного можно сделать в этот самый волшебный праздник! При условии, что тебе есть кого удивлять, есть кого порадовать…

      Я прибавила шагу, потому что чувствовала - еще немного, и я забрызгаю фонтаном слез всю эту счастливую толпу. Однако не зря народная мудрость гласит «Поспешай медленно». Я же «поспешила быстро». На выходе я поскользнулась на ступеньках, и больно стукнувшись копчиком, съехала прямиком в большую грязную лужу, огороженную «волчатником» по причине срочной замены плитки.

     Еще по пути, пытаясь задержать свой бобслейный спуск, я руками хваталась за ступеньки, поэтому выронила сумку и пакет с едой.

     От шока первые мгновения я даже забыла, как дышать. Какой позор!  Я готова была провалиться сквозь землю и, кажется, уже начала это делать – нашла самое подходящее место, самое мягкое в радиусе пятисот метров. Теперь для слез было оправдание. Горючие, обжигающие, приправленные стыдом и болью, они текли по щекам, размазывая остатки моего самообладания.

      - Ну что же вы так неосторожно!! - как гром среди ясного неба рядом со мной раздался мужской голос. Такой, которым озвучивают рекламу дорогих автомобилей, элитных напитков и парфюма.

      Ну почему не сердобольная старушка? Почему не дородная мать семейства? Те бы точно посочувствовали, и мне не так стыдно было бы..

      - А вы считаете, если бы я осторожно села в лужу, было бы лучше? – заикаясь от потрясения, не смея поднять глаз на умника, пробубнила я.

     Щеки моментально вспыхнули помидорной окраской, и от их жара   слезы высохли. Господи, как же отсюда убраться куда подальше, чтоб не сгорать от стыда под софитами любопытных глаз?!

     - Давайте я вам помогу!

      Мамочки, этот Мистер реклама ставит на мокрые ступеньки красиво упакованные подарки, а именно, коробку с крутой машинкой, очевидно, для сынишки, и на нее еще три поменьше, с бантиками, чем совершенно дезориентирует меня в пространстве, времени и еще в каком угодно измерении.

    Я это выхватила, боясь заработать косоглазие, боковым зрением, и тут же рядом со мной обозначились ноги в ботинках из качественной кожи.

    Как куклу, он подхватил меня сзади подмышки и поставил на ноги. Развернув к себе. Большего стыда, я,наверно, не испытывала никогда.

    - Вы в порядке?

    - А как вы думаете? – от отчаяния, как загнанный в угол дикий зверек, я огрызнулась, опасаясь, что он услышит оглушительный стук моего перепуганного сердца.

      Мокрый и пострадавший мой зад и самый конфузный конфуз стали причиной превращения самого зефирного и миролюбивого существа, каким я была, в настоящую склочную девицу.