Поговорим о новом

стихи

Поговорим о новом

Я пахну паникой и вишней,
А вы спокойствием и жизнью.

КН6

|
Ладно, так и быть, солнце ваше
У меня есть свое,
За него начну драться,
и кину в очи песок.
Моё солнце греет меня,
Даже если капли стекают
По рукам,
Но я не отдам
Моё солнце, любя,
Все ласкают.
А я,
а я знаю:
Оно любит меня.
||
У моего солнца глаза
Ярко-ярко зеленые.
Оно теплое для меня,
Как одеяло пуховое.
У моего солнца волосы
Русого цвета,
Как полевого колоса,
Нет.
И теряется цвет,
Пропадает в мои глаза.
|||
Покажи мне ту,
Что в душу лезть
Станет солнцу моему.
У него я есть.
Не ревнивая я, если честно.
Даже дрогнуть вряд-ли смогу.
Но если кто-то прижмется лестно,
То верность свою покажу.
Да и не к кому мне ревновать,
Просто знает солнце, что я
От людей должна защищать.
Ото всех, даже от себя.

Я вряд ли чувства фильтровать умею,
И импульсивность хлещет из всех дыр.
Я при общении совсем дурею,
И от меня скрывается весь мир.

Меня боятся люди, и уходят,
Скрываются и прячутся за Богом,
А я стыдливо перед ним стою. И водят
Круги вокруг, да называют логом.

Готов сбежать от глаз чужих,
Давеча, помню, сам в друзья просился.
Я видеть не хочу, ни Бога и ни их,
Хоть маской черною к ним влился

Пока слова текут из чужих губ,
Я, молча, в тишине, пытаюсь
Вернуться в многогранный куб,
Куб мыслей, почестей, мечтаний.

На время я отвык от клича,
От клича простодушного поэта,
От размышлений в форме фичи,
От мыслей и пустых памфлетов.

И рифмы слабенько ложатся,
По-детски вовсе, без причин.
Но не за что ко мне придраться,
Ведь вы — под солнцем, я — один.

Я хочу кричать, как горный ветер.
Я хочу, чтобы он заметил .
Я хочу кричать к своей любови,
Но напиваюсь горечью и болью.

Я одна, как ветер горный,
Верёвка стянута на горле,
И слёзы мои льются горем,
Я снова напиваюсь болью.

Встаю, иду, я не одна.
Птицы! Передайте сердце
Ему силой, как волна!
Как стуком берца!

Про русского солдата

Разгар, огонь, боль и польба
Звук выстрелов, стук сердца.
Медички молодой мольба,
Удар по голове от берца.

Идёт война на поле чахлом,
Как загнивают наши жизни.
И наш солдат, он русский, ряхлый,
Он предан лишь своей отчизне.

Он был худой совсем, и слабый,
Глаза свои еле вперёд держал.
От страха на щеке был рябый
Румянец. Он от врага бежал.

Но вдруг, остановился, осмотрелся,
Заметил рыжую макушку.
И как забилось сердце, всколыхнулся,
То прыгнул к немцу, как лягушка.

Достал бинты и плотный жгут,
Взглянул на рану, тяжко ахнул.
Таких как он бензином жгут,
А он с врагом на поле канул.

И видит малый, глаз открыт
У немца, рыжего худого.
Он сам не слеп, и спирт нарыт.
Он не лишил бинта тугого.

Теперь привстал, взглянул на руки,
Ладони судорожно дрожат,
«Предатели» — сказал от муки. —
«Еще спасать своих ребят».

«Наверное, с тобой тут слягу» —
Сказал он тихо, не дразня.
Порылся в сумке, достал флягу.
Поднял врага, к губам железку прислоня.

У немца губы все в крови.
И в трещинах, отчаянно дрожат.
А взгляд пустой, иль мёртв, иль жив,
Скорее, он всему бы был бы рад.

Один глоток, тянулось горло.
Нащупал что-то в рюкзаке.
«Мне еще пока что больно» —
Сказал он, в полной хрипоте.

Второй глоток, голос дрожит
И слёзы с щёк стекают морем
Сжал пистолет, горем обжит
«Вы русский, справитесь, наверное, с болью»

Поднял оружие. Выстрел. Нет.
Нет больше русского солдата.
Я сочиню ему памфлет.
А в руки больше автомата

Отдам приказ «ни брать, ни сметь
Ни нашему, ни своему»
Чтоб не настигла на земь смерть.
И жизнь досталась каждому.

К Сибири

Ты взял, скомкал мою любовь,
Рассыпал крошки на пол.
Сибири залежь, не дрожала бровь.
Сугроб. Осыпался и опал.

Сибирские леса, высокий кедр
И тонкие, с мизинчик, сосны.
Тут.. надломились все деревья! Предал!
Мою любовь и белые берёзы.

Ты холоден, как будто бы погода над водой,
Над Волгой, сильной и могучей.
Ты был не человеком, а едой.
Ты голодом меня замучай.

А я синею, вся, от холода,
И пальцы судорожно дрожат.
Меня морозила холодная вода,
И все местоимения сгорят.

Ни «мы», ни «вы», никто иной
Не должен помнить о потере,
Что ты когда-то был со мной.
Ну, а сейчас ты мной потерян.

Потеря

Без доверия нет ни любви,
Ни дружбы.

Не выползая из тюрьмы,
Понимаешь, что не нужен.

Лучшими приятелями в свете
Были не родители,

А погнившие листы и ветер,
Дело на любителя.

То есть, в общем, трудно мне общаться
С приятелем знакомым.

Так что стоит попрощаться,
Я же не здоровый.

С этого вечера стал бродить дворами.
Не принесут обиду мусора‌ мне.

Это как расчленить строфу на несколько абзацев,
Отделяя друг от друга слово, как сиамских братцев.

Подкурив сигарету, следую тропами,
Разбивая палки, представляя их врагами.

И размещая себя в самую глубину леса,
Понимаю, что через такие ветки точно не пролезу.

Сломив одну, появляется еще побольше.
Тут не то, что моя сила, не поможем даже Божья.

На голову копна листвы упала вдруг,
Через прореху я гляжу себя вокруг.

Я поправляю свой салатовый парик,
Потянулся и обмяг, в сомнениях поник.

А секунда за секундой быстро нарастают,
Постепенно чудище лесное возмужает.

И стянутся крепкие ветки на моём горле,
Задохнуться не успею — пойдёт струя крови.