Погребальная Песнь Луники

3. Ночное

Луника в ужасе выронила чашу и та с гулким стуком покатилась по деревянному полу, расплескивая воду. Старуха проводила ее глазами.

— И у тебя всего один шанс заполучить череп, потому что выкопать его можно лишь раз в год, в день смерти Вильхелмины. Потому что в другой день проклятая земля его не отдаст — спрячет.

— Тётушка Верена! Я не могу, я боюсь! — запричитала Луника.

— Можешь! Ты всё можешь, — жестко сказала старуха. — Я бы и сама его вырыла, да вот, не успела, — она горько усмехнулась.

— Ночью, как взойдет полная луна, отправляйся на Горелую поляну. Копать нужно прямо под камнем. Выроешь череп Вильхелмины, — продолжала старуха, — заверни его в тряпицу и никому не показывай... да и сама старайся не смотреть. Возьмешь отступные и иди к барону. Там отдашь ему кошель с монетами и он от тебя отстанет, навсегда. Только голову, голову не забудь. Это самое главное!

— Он их не примет, — подала голос напуганная до смерти Луника.

— Примет! Теперь примет, — ухмыляясь сказала травница. — Только помни! Никто не должен видеть голову Вильхелмины кроме тебя, иначе — беда!

Травница еще что-то говорила, бормотала, постепенно впадая в забытье. Дыхание ее становилось все тяжелее, натужнее. И под конец она уже хрипела. Сухая грудь ее поднималась все реже, глаза ввалились и, наконец, она затихла.

Старая Верена покинула этот мир.

Луника сидела рядом, не сводя взгляда с мертвого лица. Слезы отчаяния катились по её лицу. За окошком шумел лес, скрипели возле хижины старые сосны, а Луника думала, что никогда еще ей не было так страшно.

Но ничего не поделаешь, надо было держать данное слово.

Натаскав и нагрев воды, она бережно омыла мертвое тело, надела саван, причесала реденькие седые волосы. Приготовила ритуальные путы: подвязала нижнюю челюсть, скрестила на груди руки, плотно связала их и напоследок затянула узел на ногах. Постояла, глядя на умиротворенное лицо Верены, а затем зажгла масляный светильник, который нашла на полках, среди настоек и травяных сборов. На улице стремительно темнело. Верена была права — к закату всё было кончено.

Лунике предстояло провести ночь в хижине травницы. Маленький огонек светильника потрескивал, беспокойные тени бегали по стенам. Уставшая Луника задремала.

Проснулась она от странной тишины.

Неверный огонек светильника все также освещал дрожащим тусклым светом хижину Верены. Луника бросила взгляд в угол, на покойницу. Она не понимала, зачем надо было ждать следующего дня, чтобы известить о её смерти деревенских.

Но, как прошено — так и сделано.

В животе внезапно громко заурчало и Луника вспомнила, что не ела целый день. Она подошла к столу и откинула белое холщовое полотенце с глиняной миски. Там лежала половина большого крестьянского хлеба и несколько спелых краснобоких яблок.

Вооружившись коротким ножом, прижала хлеб к груди и откромсала себе горбушку. Села к столу и принялась за свой скудный ужин.

Мимоходом бросив взгляд на Верену, она перестала жевать. Ей показалось, что выражение лица старухи изменилось. Привстав со скамьи, девушка испугано всматривалась. Сердце гулко застучало в груди. Да еще и эта странная тишина — страшная, оглушающая, плотная, от которой холодный пот по спине.

Луника нашарила на пыльном подоконнике огрызок желтой восковой свечи и дрожащими руками зажгла ее от светильника. Подняла над головой, тревожно вглядываясь в угол хижины, где на топчане лежало тело покойницы.

И верно! От момента смерти лицо изменилось, появился странный оскал, как будто покойница растянула губы в ухмылке. И что это? Как будто чуть хитро приоткрылись глаза, издали казалось, что покойница следит за ней. Мороз холодными потными иголками пробежал по спине.

Не выпуская свечу из рук, Луника нерешительно подошла, или вернее на носочках, зачем-то стараясь не шуметь, подкралась к старухе.

Приблизившись, облегченно выдохнула. Показалось. Видимо тени от дрожащего пламени светильника сыграли злую шутку. Но все равно, взяла простыню и осторожно накрыла тело с головой. Так спокойнее.

Луника клевала носом, сидя за столом, когда услышала под окошком какую-то тихую возню. Сон как рукой сняло. Она попыталась разглядеть хоть что-то в темноте. Ничего не видно. И странная ночная тишина просто убивала — страшная, оглушающая, липкая до одури. Любой, самый тишайший звук — как гром, от которого сердце переходит на галоп.

Луника напряженно прислушалась, изо всех сил стараясь не паниковать. Ей показалось, что кто-то скребется под стеной. Чу? Что-то метнулось тихой лихой тенью к другому окошку.

Из-за облаков величественно выплыла луна, осветив все вокруг бледным мертвенным светом, и девушка вдруг увидела чью-то жуткую морду, прильнувшую к стеклу и заглядывающую в хижину.

Она в ужасе вскрикнула и тварь исчезла. С гулко бьющимся сердцем девушка осторожно выглянула в окошко. Никого. Только тишина давила на уши. Вот снова шорох, с другой стороны дома.

Луника вдруг кожей ощутила, что кто-то стоит прямо у двери. Кажется она даже слышит тихое дыхание.

И тут Луника поняла, что дверь-то не закрыта. Она забыла запереть дверь на засов! В панике, оглянувшись вокруг, схватила серпообразный нож Верены, которым та срезала свои травы и занесла над головой, готовая в любую секунду вонзить его в незваного гостя. Протянула руку к засову, но задвинуть его не успела. Дверь, скрипнув, стала медленно открываться. В этот момент луна, видимо посчитавшая, что долг свой выполнила сполна, ушла за облака, погрузив все вокруг в кромешную тьму.

«Прячься! Прячься скорее!» — внутренний голос заставил Лунику упасть на пол.

Судорожно, двумя руками, прижав к груди нож, Луника забилась в дальний угол хижины. Сжалась в комок, стараясь даже дыханием себя не выдать. Тварь уже была рядом. Луника чувствовала ее присутствие. Что это? Она принюхивается? Старается учуять, где спряталась девушка?

Вот скрипнул пол под тяжестью ночного гостя, что-то упало, задетое неосторожным движением. Шорох, стук... ночной гость тихо пробирался по дому. Кого он искал? Верену? Или её, Лунику?