Погребальная Песнь Луники

4. Череп ведьмы

Поздно вечером Луника снова вернулась в хижину травницы. Она выполнила своё обещание и Верену похоронили в деревне, как она и хотела. Милостыня была роздана, плотник и гробокопатель получили свою мзду, а священник даже провел короткую заупокойную мессу.

Верену хоть и побаивались, но ценили при жизни и обращались за помощью с самыми разными бедами, будь то зубная боль или пьющий муж. Иногда она помогала девицам, попавшим в неловкую ситуацию, "выкинуть" плод случайной связи. А после того, как с помощью своих настоев она вылечила лихорадку, приключившуюся с деревенским лекарем, доверие к ней возросло во стократ.

Дома Луника предупредила отца и жениха, что хочет привести в порядок хижину и заколотить окна и двери, как просила травница. Поэтому останется там ночевать.

Джеремайя вызвался пойти с ней и ей стоило некоторого труда отговорить его. Отец же даже не пытался остановить упрямую дочь. Он знал, если Луника что решила — так и будет.

После пережитого ночного кошмара, от мысли о том, что ей предстоит выкапывать ведьмовский череп в темном лесу, у неё ноги подкашивались от страха. Но вспоминая о сальных глазках барона фон Крамма и представляя его липкие руки на своем теле, она понимала, что готова на всё, лишь бы избежать этой участи.

***

Белая круглобокая луна, перебираясь по верхушкам сосен, сопровождала девушку до Горелой поляны. Даже фонарь можно было не брать с собой, так ярко она светила. Луника взяла с собой холщовую сумку через плечо и нож. Вряд ли она пустит его в дело, но с ним было спокойнее.

Не обнаружив в доме Верены лопаты, захватила каминный совок, чтобы удобнее было рыть землю. Она старалась не думать о том, что ей предстоит. И без того было страшно.

И вот, между деревьев, наконец, показалась Горелая поляна. Луника оробела, но быстро взяла себя в руки и направилась прямо к черному камню, который траурным надгробием застыл посреди поляны.

Луна, немым свидетелем, зависла над головой — но она никому ничего не расскажет, будьте покойны. Она никогда и никому ничего не рассказывала, хотя видела на своём веку немало.

Тишина вокруг была такая плотная, что её можно было резать ножом. Набравшись смелости, Луника присела у камня и принялась раскапывать слежавшуюся землю. Но только коснулась совком земли, как вокруг нее вдруг ожило всё — завозилось, застонало. Послышался треск веток, вой, смех. Лунику прошиб холодный пот, но она не оборачивалась, только стала быстрее раскапывать могилу. Затем отбросила совок и стала рыть землю руками, ломая ногти и раздирая в кровь пальцы. Слезы страха застилали глаза, паника удушливым клубком поднималась к горлу, стало тяжело дышать, рыдания прорывались сквозь плотно сжатые зубы. Она старалась не слушать, что происходит вокруг, только все быстрее и быстрее разгребала черную землю.

И вдруг, из-за спины вылетел тяжелый камень, свистнул возле уха, стукнулся рядом и упруго отскочил в сторону, оставив вмятину в горке вырытой земли. Луника зажмурилась.

Второй камень попал в затылок, обжег острой болью, до искр в глазах. Но она всё равно не обернулась — нельзя, и не прекратила все глубже и глубже разрывать ведьмовскую могилу.

Вдруг послышался тихий детский смех, который доносился то слева, то справа, то дальше, то ближе. Это было жутко настолько, что Луника на секунду остановилась, прикрыв глаза, пытаясь вернуть себе хотя бы каплю смелости. Он напугал её почему-то больше всего. Ведь здесь не может быть никакого ребёнка? Правда?

Она продвигалась все глубже и глубже, вслушиваясь в новые странные звуки за спиной. Вот раздалось мерзкое чавканье, и хруст, как будто кто-то там, в темноте, грызет кость. Облизывается хищно и смотрит на неё, на Лунику и подбирается всё ближе. А она не видит...

Руки заледенели от мокрой холодной земли и плохо слушались. Но Луника не обращала внимание, непослушными пальцами разрывала тонкие как нити, белые тугие корешки, переплётшиеся между собой паутиной. Все глубже и глубже пробиралась в могилу, стараясь не вдыхать тяжелый затхлый запах.

И вот, её руки коснулись чего-то твердого и холодного как лёд. Обхватив предмет руками, она с трудом выгребла из земли круглый тяжелый череп. Поднесла ближе к лицу, чтобы убедиться, что это то, что нужно. На нее уставились жуткие глазницы, забитые землей, в одной из которых копошилась, пытаясь выбраться на волю, сороконожка. Луника не могла отвести взгляд от пустых глаз ведьмы, словно загипнотизированная. Даже будучи мёртвой много лет, ведьма, похоже, имела власть над живыми.

Череп был странным, очень тяжёлым. Нижняя челюсть отсутствовала, половина зубов разрушена временем, но клыки, необычно длинные для человека, сохранились почти идеально. Но самым странным был хищный птичий клюв, вместо носа. Хотя носа черепу и вовсе не полагалось.

И в этот самый миг появился жуткий многоголосый шёпот. Он всё нарастал и нарастал, послышались визги, хохот, злые голоса что-то выкрикивали, наслаиваясь друг на друга, но разобрать что было невозможно. Луника, приложив невероятное усилие отвела глаза от черепа ведьмы. И тут же всё внезапно смолкло, на самой высокой ноте. И опять установилась звенящая тишина вокруг.

Засунув череп Вильхелмины в сумку, Луника с трудом разогнула уставшую спину и поднялась с колен. Она очень устала и замерзла так, что не чувствовала пальцев ног в стареньких башмаках. Подол юбки намок, стал ужасно тяжелым, путался, бил по ногам, прилипал к коже и мешал идти. Но Луника не обращала внимание. Ей хотелось как можно скорее выбраться с Горелой поляны, да и из лесу тоже.

И тут, краем глаза она заметила движение за спиной. Очень медленно оглянулась через плечо, и обомлела от страха.

За её спиной, в воздухе, висела женщина. Она едва касалась земли пальцами ног и слегка покачивалась. Бледное худое лицо светилось в темноте. Спутанные волосы выбились из старомодной прически и черными змеями сползали по шее. Она склонила голову к плечу и закатила глаза, уставившись на Лунику жуткими белками. Рот ее широко раскрылся, и из него на подбородок потекла чёрная жижа. Женщина стала безумно содрогаться от приступов беззвучного смеха.