Погружение во тьму

Погружение во тьму

Уже больше года снится один и тот же сон. Словно наваждение, из ночи в ночь, без перерыва. Радион просыпается, стряхивая с себя остатки кошмара, тяжело дышит, глядя в потолок. Первые минуты образы слишком яркие, словно воспоминания, затем они распадаются на сотни обрывков, и кошмар отступает.

Но тяжёлое дыхание продолжается ещё какое-то время. Этот сон очень яркий, его трудно отличить от реальности, и всякий раз, попадая в его зыбкую паутину, Радион верит в реальность происходящего. Ему кажется, что это воспоминания. Но как можно вспоминать непроходимые леса тайги, если ты в них никогда не был? А они снятся отчётливо, и Радион знает, что это тайга. Подобная уверенность в нём с самого первого сна. Лес, окутанный туманной дымкой. Вокруг уходящие вверх хвойные деревья, подступы к которым окружают болотистые мхи. Даже ступая по ним во сне, Радион ощущает, как вязнут ноги. Он ощущает холод. Ощущает тяжесть дыхания.

Радион останавливается, за спиной слышны шаги. Хруст ломающихся под тяжёлой поступью веток. Дыхание, ровное и глубокое. А следом лес начинает погружаться в темноту. Она плавно, подобно густому туману, окутывает деревья, шевелит ветками, обволакивает поросшие мхом кочки. Заставляет болотистые низины пузыриться чёрной, густой жижей.

Радион пытается уйти, он хочет укрыться, убраться как можно дальше. Но ноги вязнут среди болотистого мха, среди огромного количества мелких, сухих иголок. Вырывая с огромным трудом ноги, он делает шаг за шагом, цепляется за деревья, подтягивает тело и вновь шаг. За ним ещё, но темнота погружает в себя весь мир. Тени от деревьев сливаются с ней, превращаясь в одну мрачную массу.

Лес шепчет десятками голосов, и они гулким эхом разлетаются между деревьев. Пролетают мимо Радиона, заставляя тело покрываться сотнями мурашек. Словно ледяное дыхание, невиданного, ужасающего зверя.

Радион продолжает бороться, его ноги скованы, сердце гулко бьётся в груди, руки цепляются за стволы деревьев, а в голову вползает паника. Она словно живое существо, вначале поселяется на глубине подсознания, а затем вступает в свои права. И чем глубже он вязнет в трясине, чем чернее становится ночь, чем громче шепчут голоса, тем сильнее страх проникает в глубину подсознания.

А затем свет. Крошечная точка, мелькающая за деревьями, и Радион кричит. Он зовёт на помощь, пытается привлечь к себе внимание. Но его голос тонет в нарастающем гуле...

***

Открыв глаза, Радион Рожков смотрит в потолок. Его окружает звук монотонных ударов железных колёс. Поезд мчится сквозь ночь, неся сотни пассажиров в вагонах купе и плацкарта. Необходимо всего несколько секунд для осознания своего места нахождения.

Радион помнит, как сел в поезд на станции вокзала. Сам он родом из волжских степей, поэтому решиться на столь дальнюю поездку стало для тридцатидвухлетнего мужчины почти подвиг. Домосед и консерватор Рожков никогда не любил активные виды отдыха. И тем более терпеть не мог поезда, самолёты и автобусы. Дальняя поездка, словно маленькая каторга, во время которой чувствуешь себя ущемлённым практически во всём. Разрушенная зона комфорта постоянно даёт о себе знать сравнениями того, как хорошо было дома и как отвратительно некомфортно стало сейчас.

– Кошмары? – мужской голос с соседней полки.

Радион смотрит в сторону своего попутчика. Грузный, широкоплечий вахтовик по имени Артемий Рогов. Мужчина лежит на боку, лицом к Радиону. Взгляд сонный, на часах половина четвёртого утра.

– Простите, что разбудил вас, – Рожков садится на край полки, стряхивает с головы остатки сна.

– Я привык к частым пробуждениям, – отвечает Рогов, – на вахте приходится жертвовать сном.

Радион шатаясь, выходит из купе. За окном пролетают огни, яркими вспышками освещая коридор. Он медленно входит в тамбур, открывает окно и вдыхает холодный, ночной воздух. На улице поздняя осень. В это время года тайга ещё не столь суровое место, но совсем скоро с наступлением холодов, каждый новый день станет для южанина испытанием.

Радион задаётся вопросом, почему он не смог совладать с собственными снами? Почему позволил им превратить свою жизнь в настоящий кошмар?

Закрыв глаза, Рожков вспоминает отрывки из снов. Он видит обрывки леса, погруженного в темноту. Видит тусклые огни, плывущие между деревьев. Помнит дорогу, на которую выходит. Но никак не может вспомнить одно-единственное слово, что увидел на указательном знаке. Название поселения, которое иногда появляется во сне.

Что-то связанное с явью или навью. Тяжело вспомнить.

Радион возвращается в купе. Сон полностью прошёл, хочется выпить кофе, крепкий и сладкий, но, к сожалению, в поезде этого сделать невозможно. Придётся довольствоваться чаем.

Артемий уже сидит за столиком, крутит в руках сотовый телефон.

– Ну как, полегчало?

– Всё нормально, – уверяет попутчика Радион, – кошмары мне часто снятся.

– В длительной дороге такое бывает. Ты уже сколько времени в пути? Суток трое?

– Дольше, – отвечает Радион, – но дело не в этом. Кошмары, это моё обычное состояние сна. К сожалению, в последний год именно так.

Артемий с сочувствием кивает.

Радион наливает себе из термоса чай, кидает сахар. За окном проносятся огни очередной станции. Поезд издаёт гудящий звук, оповещая о приближении к населённому пункту.

– Вы тут часто бываете, в тайге? – спрашивает Рожков.

– Можно сказать, тайга — это мой второй дом, – Рогов усмехнулся. В этот момент его лицо почти мечтательное. Радион не понимает, как может нравиться регион, в котором сплошные болота и непроходимые леса. Но Артемий выглядит более чем счастливым.

– Если бы я только смог убедить свою супругу переехать в тайгу, – продолжает Рогов, – но она терпеть не может холода. Не вылезает из-под одеяла всю зиму. Но разве в Новгородской области может быть зима! Вот север, это да, это моя стихия. Люблю, когда знаешь, что аж вся влага в организме стынет.

Радион свёл брови, нет, подобные приключения не для него.