Похищение невесты. Городская против Кавказца

Глава 1. Горы не прощают ошибок

Солнце на Кавказе не просто светит — оно доминирует. Оно плавит воздух, превращая горные хребты в дрожащее марево, и заставляет мою светлую кожу покрываться россыпью веснушек, которые я так старательно выводила в столичных клиниках. Я поправляю лямку рюкзака и вдыхаю этот невероятный, сумасшедший коктейль из запахов чабреца, ледяной воды и абсолютной свободы.

Я, Елизавета Демидова, будущий юрист с красным дипломом в перспективе и несносным характером в настоящем, стою на краю обрыва. В Москве моя жизнь расписана по минутам: подъем в семь, лекции в МГУ, библиотека, вечерняя стажировка в престижной конторе отца. Там я — «золотая девочка», инвестиция в будущее семейного бизнеса, проект, который должен быть идеальным. Отец всегда говорит, что я слишком дерзкая для женщины и что юриспруденция научила меня спорить, но не научила уступать. «Лиза, ты найдешь приключения даже в пустой комнате», — его любимая фраза, которую я привыкла игнорировать с долей здорового сарказма.

Мои подруги сейчас выкладывают сторис из панорамных бассейнов Дубая, а я, поддавшись импульсу, купила тур на Кавказ. Мне жизненно необходимо было перестать быть функцией. Перестать быть «Лизанькой, дочерью Демидова», которую обещают в жены сыну его главного партнера. Здесь, среди этого величия, я чувствую себя крошечной пылинкой, но при этом — абсолютно живой. Никаких кодексов, никаких ожиданий, только я и вековые скалы.

— Демидова! Не отставай! — доносится снизу голос нашего гида, Магомеда. — Горы не любят одиночек!

Я машу ему рукой, мол, слышу, сейчас буду. Наша группа из двенадцати человек в ярких ветровках похожа на рассыпанные по серым скалам леденцы. Они уже спускаются к ущелью, а я не могу оторваться от вида, который открылся за этим выступом. Я достаю свой новенький зеркальный фотоаппарат — мою единственную слабость. Это мой способ зафиксировать реальность, которая в Москве проносится мимо со скоростью экспресса.

В видоискателе все выглядит еще более эпично. Я ловлю кадр: орел, парящий над бездной. Еще один: игра света на леднике. Я осторожно перебираюсь через нагромождение камней. Моя независимость — мой главный порок. Я привыкла, что могу сама решать, куда идти и сколько времени тратить на созерцание. В Москве за мной всегда следовала тень отцовской опеки, но здесь я сама себе хозяйка.

Голоса тургруппы постепенно затихают, становясь едва различимым гулом. Ветер меняет направление, и теперь до меня долетает лишь тихий шелест травы. Я не чувствую страха. Наоборот, это одиночество кажется мне целительным. Я присаживаюсь на плоский камень, чтобы сменить объектив, и вспоминаю вчерашние байки у костра про кражи невест. Я тогда только рассмеялась. Двадцать первый век, какой фольклор? Я — современная девушка, москвичка до мозга костей. Я знаю свои права, у меня в телефоне забит номер адвоката. Я умею постоять за себя в любом споре, и уж точно никто не посмеет тронуть дочь Демидова.

Я встаю и отряхиваю джинсы. Пора догонять группу. Оглядываюсь назад и вдруг понимаю, что тропа выглядит иначе. Камни кажутся одинаковыми, а яркие куртки моих спутников бесследно исчезли. Я делаю шаг в сторону, надеясь увидеть Магомеда, но вокруг только молчаливые исполины гор.

— Эй! — кричу я, и голос тонет в пространстве.

Телефон в кармане безмолвствует — «нет сети». Я решаю спуститься чуть ниже, к выступу, с которого лучше видна долина. Я иду сосредоточенно, глядя под ноги, чтобы не поскользнуться на сыпучих камнях. Шорох собственных шагов перекрывает все остальные звуки. Я настолько погружена в мысли о том, как буду оправдываться перед гидом, что не замечаю, как тишина вокруг становится неестественной, густой, почти осязаемой.

Я замираю лишь на секунду, почуяв странный запах — резкий аромат диких трав, смешанный с запахом старой шерсти и чего-то животного. Но додумать я не успеваю.

Мир внезапно схлопывается.

Со спины наваливается нечто массивное и тяжелое. Огромная, грубая бурка, пахнущая пылью и веками, обрушивается на меня, как капкан. Я не успеваю даже обернуться. Мощный рывок — и мои ноги отрываются от земли. Чьи-то стальные руки обхватывают меня поверх ткани, перекрывая доступ к воздуху и лишая возможности двигаться. Я пытаюсь закричать, но звук гаснет в плотной овчине.

Меня куда-то тащат, я чувствую, как гравий летит из-под ног похитителей. Рывок, лязг открываемого металла, и меня грубо швыряют на жесткое сиденье. Последнее, что я осознаю перед тем, как взревет мотор — это звук захлопнувшейся двери, отрезавший меня от всего привычного мира.