Похищенная

гл1-4

1.

Когда она очнулась, совершенно не получалось думать. Голова была словно заполнена визгом радиостанций, как минимум трех, вещающих одновременно. Плюсом шла пульсирующая боль, точно с похмелья. И хотя Анна практически не пила, в своей жизни ей приходилось встречаться с похмельем два раза. После окончания школы, на выпускном, и после девичника, когда перепились всем курсом, отмечая свободу и «наступление взрослой жизни», манящей блеском бриллиантов, словно морковка перед носом глупого осла.

Анна попыталась сосредоточиться, отодвинуть, вытряхнуть из себя боль. Открыла глаза и ничего не увидела. Темнота и тошнота.

Надо проспаться, - мысль едва пробивалась через помехи заполнившие голову. Анна, пытаясь не стонать, приняла позу эмбриона, подтянула колени к груди и обняла их руками. Какофония радиопомех не прекращалась, подстроиться под них удалось с трудом, но все же сон пришел, покачивая на волнах инфернальной музыки больше напоминавшей хаос.

Придя в себя второй раз, Анна вновь ощутила отголоски похмельной боли, виски вибрировали пульсом, подрагивая энергичными моторчиками под кожей. Следовало что-то предпринять, пересилить себя совершить простые действия, тогда станет легче. Всегда становиться легче, когда шевелишься. Шевелись, двигайся!

Мысли крутились в пустоте, как бы сами по себе, не принося ни облегчения, ни неудобств. Тело сигнализировало о холоде мелким дрожанием в плечах и вибрацией зубов. Не стоило так напиваться, подруга.

Анна открыла глаза и удивилась продолжающейся темноте. Сколько же я спала? Не может быть, чтобы так мало. Темнота казалась абсолютной. Но ведь абсолютной темноты не бывает? Всегда пробивается что-то через шторы? Полумрак необходим, необыкновенно важен, для чего-то очень нужного. Она не понимала для чего, но была твердо уверена, что нужен.

Неужели, если она сообразит для чего, то перестанут тарахтеть моторчики в висках? Пробравший озноб, заставил Анну попытаться укрыться одеялом. Протянутая в поисках рука не нашла ничего похожего, принеся неожиданное удивление, когда наткнулась на нечто железное в ногах. Ничего еще не понимая, Анна ощутила странное.: Обрывки связных мыслей мелькали калейдоскопом, не желая складываться в стройную картинку: Что? Нет! Как? Не может быть… Это просто глупый, несчастный сон… глупый безумный сон… кошмар, и надо проснуться. Просыпайся, просыпайся…

Такое уже бывало раньше не однажды. Всегда удавалось проснуться, всегда. Помнишь? Не однажды, ее захлестывало мутной водой в кошмарах.. руки не могли шевелиться, ноги сводило судорогой, оставалось только тонуть в неожиданно реалистичных видениях. Жидкость, проникающая в распахнутый в немом крике рот, холодные струи мощной реки…

Собраться с силами и просто перевернуться на другой бок, вот что требуется сделать. Когда это удается, очень просто оказаться в реальности, потому что всегда просыпаешься. Ничего не выдумывать, не пытаться прорвать тугую мембрану сна. Даже в неосознанном бреду, перевернуться на другой бок – всегда означало прервать сон. Почему так случалось – Анна не понимала, да и не старалась разобраться. Случалось и все.

Кулаки Анны сжались, мышцы правой руки, которая была придавлена телом, напряглись. Анна оттолкнулась от мягкой поверхности и провернула тело. Звякнуло железо, раскалывая нереальность сна на «до» и «после».

То, что было «До» - отошло на тридцать второй план в художественной зарисовке. Случившееся «После» - отозвалось мелкими иголочками в районе сердца. Маленькие отвратительные коготки впились неожиданно больно, распространяясь, множась и перехватывая дыхание.

Нет, ничего фатального не произошло, Анна не умерла. Она просто улеглась на другой бок, и выдохнула: «Так».

Так это все же не сон?

Сон или не сон, дорогуша? Протяни свою нежную ручку и пощупай ту тяжелую вещицу на ноге. Ощути твердость металлического звука. Ха-ха! Нервные блохи разбежались от сердца по всему телу злыми укусами в нервы, и присосались.

«Твердость металлического звука» - это неграмотное выражение, правда? Так учили тебя преподаватели? «Хорошее образование – приличной девушке просто необходимо» - это уже родители. Будьте толерантны, будьте вежливы, стремитесь к успешности, общественные нагрузки необходимы для социализации в коллективе…

Неожиданно, все наиважнейшие сентенции оказались разбиты этим «твердым железным звуком» и плотной тяжестью на щиколотке. Блестящее зеркало социализировавшейся Анны, бережливо встроенное в урбанистическое общество - мелко осыпалось пошлыми стразами, набилось острыми иглами в праздничные туфли на высоких каблуках…

Анна почувствовала что падает. Падает набело, без черновика – возможности подняться не будет.

Пересилив оцепенение - как ей это удалось, в такой ситуации, она не понимала - Анна ощупала щиколотку, будто обморозив кончики пальцев о холодный металл браслета кандалов.

Это конец… неосознанная дикость несформулированной мысли билась в черепной коробке.: Это конец, конец, конец…

Широкая округлость браслета неплотно прилегала к ткани джинсов, рука коснулась чего-то вроде болта, стягивающего его половинки. Дальше шла цепь. Довольно толстая, около сантиметра в диаметре сталь, и звенья сантиметров пяти величиной, насколько можно было судить в темноте. Анна дернула цепь на себя. Подавшись около метра, цепь, глухо звякнув от натяжения, встала намертво.

Жить совершенно расхотелось, думать было противно, лишь слабая тоска неумолимо усиливаясь, порождала туман забытья. Это сон! Это не может быть правдой! Она не в состоянии вынести ТАКУЮ правде. Нереально. Просто нереально. Не с ней! Только не с ней такое происходит! Она этого не хочет, не переживет. Бред. Бред.

Бред!