Похищенная. Истинная для адмирала.

Глава 6

Адмирал космофлота, Рахдай Лимарш.

Сбежал. Находиться с ней рядом мучительно больно, но приятно. Руки сами тянутся к ней обнять, приласкать, успокоить. Я чуть с ума не сошел, когда увидел, как она пытается выбраться из медкапсулы. Оттопырив округлую попку, пытается нащупать ногой пол. Руки так и тянулись огладить аппетитную округлость, но я сдержал себя, не желая испугать и отхватить по наглой морде. Рога чешутся всё сильнее, требуя хоть какой-то близости с истинной, настроиться на дела не получается.

Прикрыл глаза, вспоминая и почти смакуя каждую минуту, что провёл рядом с женой. Входящий звонок прервал мои мечты, возвращая в реальность. Результаты исследования девушек ушли в головной центр планеты, чтобы опровергнуть или подтвердить риски облучения, все ждали с замиранием сердца, что скажут наши учёные. Мне хотелось верить, что моей истинной на планете ничего не грозит, но я должен был все проверить. Рисковать переселенками никто не станет, ещё свежо в памяти, как наши женщины остались бесплодны.

Да, мы пообещали девушкам, что они получат наше гражданство и на них распространится закон о переселенках, но от ответа системы зависело, куда мы полетим. На родную планету или соседнюю, где это излучение им не грозит и со здоровьем все будет в порядке.

Звонок от отца, что впрочем не удивительно, он узнаёт о многих вещах как член совета одним из первых, а сейчас речь идёт о моей дальнейшей судьбе. Привязка с истинной уже идёт полным ходом, и, чтобы не случилось дальше, я связан с Антониной Волковой навсегда. Отец же уже давно надеется пристроить меня в совет, но, если планета окажет на девушек негативное влияние, мне придётся поехать за ней следом, и о дальнейшей карьере политика можно забыть, что меня радует, а отец не хочет принимать.

Отец как всегда был не многословен, по его довольному лицу я все понял без слов и выдохнул. Как не странно, но я обрадовался, что мы летим домой. И пусть я готов был поступиться ради неё всем, но рад, что нам не надо идти на такие жертвы.

— У них очень гибкий геном, воздействие на организм будет, но минимальное, что-то наподобие повышенной регенерации, у кого-то могут открыться дополнительные способности, как когда-то у наших женщин, которых эта планета убила и сделала бесплодными.

— Это же хорошо? – спросил, осторожно всматриваясь в лицо отца, хотя оно и оставалось непроницаемым, я понимал, что он чем-то не доволен.

— Хорошо и в то же время плохо, потому что за них уже идёт драка. Радует одно, что мы с этой гонки спрыгнули, так и не стартовав, — отец поджал губы, — но будь осторожен, береги своё сокровище, сын.

Кивнул и спросил:

— Выяснили, откуда их похитили?

— Да, далёкая планета, малоразвитая, за несколько сотен световых лет от нашей Галактики. Как и каким образом пираты смогли выкрасть девушек, непонятно, но вернуть их назад мы уже не сможем. Они уникальны, а потому уже сейчас идёт разговор на тему экспедиции. Я категорически против, одно дело - спасти из лап пиратов, другое дело - уподобиться им и воровать несчастных из привычной им жизни. Ты же понимаешь, что период адаптации для твоей жены будет не простым, после прилёта необходимо будет посетить специалиста, который сможет ей помочь. Не играй с этим, — на этом месте отец вздохнул и потёр рукой лоб, — ваша мать, хоть и добровольно прилетела на Увэну-Прайм, а всё же так и не смогла привыкнуть, тосковала. Чем всё закончилось, ты знаешь.

Вздохнул, для меня вспоминать про маму всё ещё больно, но допустить такое второй раз нельзя. Отец прав, жена — это сокровище, и его надо беречь. Мама вот уже много лет живёт в каком-то своём мире, понятном лишь ей одной. И никто с этим ничего не может сделать, самые совершенные системы лечения бессильны. Мозг так и остаётся загадкой, а нервная система, если решит выставить защиту, блокирует всё негативное, и сделать тут ничего нельзя. Мне всегда казалось, что мы были счастливы, но, что на самом деле происходило между родителя, я как ребёнок не замечал, не понимал. Мне было пять лет, когда я лишился мамы.

Отец почти всегда был на работе, а мама ушла в себя. Она была рядом, но чужая. Не приласкает, не поговорит, она и сейчас такая и никого не узнаёт. Просто живёт, созерцает. Отец проводит с ней по много часов ежедневно, несмотря на свой загруженный график. Разговаривает, держит за руки, что-то рассказывает, но все мы понимаем, что поздно. Поздно дуть на воду, сейчас она там, где ей хорошо и спокойно. И да, отец винит себя в её состоянии, ведь раньше он не считал возможным найти время и поговорить с женой, а мама никогда не жаловалась.

Случай родителей не прошёл бесследно, и, несмотря на то, что в дела семьи непринято вмешиваться, но отец придал огласке случай с мамой, призывая других не ограничивать своих жён домом и детьми, позволить им развиваться, учиться, дружить. Я знаю, какой он гордый, и тем сильнее горжусь им, потому что он умеет признавать свои ошибки и делать выводы.

Наша ситуации вызвала резонанс, ведь с тех пор, как женское население стало малочисленным, их охраняли и оберегали, ограничивая от всего, даже на законодательном уровне, но мы не учли, что ввозим женщин с других планет, где они жили совсем в других условиях. Наше общество и отношение к женщинам пришлось кардинально менять. И пусть с того момента прошло всего тридцать лет, но уже сейчас можно увидеть на некоторых руководящих постах женщин или содержащих небольшие лавочки, салоны красоты, клубы по интересам. Преподающих в Университетах или школах. Посвящающих себя не только дому и семье.

Конечно, были и противники перемен, которые утверждали, что лишняя свобода для женщин приведёт к снижению рождаемости, но этого не случилось, наоборот начался прирост, пусть и не большой в процентном соотношении, но это заткнуло всем недовольным рты, и дало надежду на возрождение.

И всё же я верю, как и мои братья, что мама к нам вернётся. Отец живёт этой верой, только не говорит, а мы очень часто вспоминаем, какой она была доброй и светлой. Слишком мягкой для такого сильного увэйнца, как наш отец.