Похить меня, если сможешь

Глава 2. Похищение

Иногда просыпаешься с осознанием – сегодня жизнь перевернется. И весь день ждешь подлостей, и весь день их получаешь. Чувство грядущей беды растет, как количество идеального газа в идеальной тепловой машине, вырабатывая вместо тепла обжигающее предчувствие в душе. Будто ожогов на теле мне мало. 

День начался именно с обнаружения красных пятен. Тянет, болит и шелушится – подарок солнышка. Отец оценил куски слезающей кожи под мой вой о язвах, знаменующих скорую смерть, и протянул крем, бессердечно посоветовав больше не гулять в самый солнцепёк. Ни капли сочувствия! 

Горько вздыхаю о судьбе, морщусь от ожогов, обнаруживаю у себя температуру, после чего решаю никуда не вылезать. Даже питательную смесь с таблетками еле смогла выпить. Но если пропустить питание – можно еще сильнее заболеть.

Лежу долго, вою от скуки, прошу вернуть экран который в педагогических и лечебных целях отобрали. Приходит любимый папочка и решает разнообразить мое лечение прогулкой, объясняя это облачностью и миновавшим полуднем.

Радуюсь, забираю свой экран, но отец его вновь отнимает. Дает камеру. Проникшись молящим взглядом и умиленно опущенными ушами, отдает экран, но просит не тратить на него время и наслаждаться природой.

Спасибо, уже по уши в природе. Не понимаю отца, почему он с таким восторгом воспринимает это место? Почти пляшет у каждого нового цветочка, все в картотеку заносит, снимает каждую таракашку. Согласна, снимать животных увлекательно, может что в работе инженера позже смогу использовать. Поэтому займусь-ка я делом.

Сжимаю аппарат, кладу экран в карман, включаю камеру и ищу объект съемки. Нахожу его в маленьком сером болте, к которому нитку прицепили. Это существо я уже видела – мышь. Как и большинство животинок, эта не желает сниматься и культурно одухотворять жителей сферы Льесальта, не иначе считая такое занятие ниже мышиного достоинства. Приходится ползать на корячках с камерой в руках, парадируя странную тварь в ее манере передвижения. Ее съемка напоминает поиск стержня с резьбой, упавшего в магнитную труху. Мыш все время норовит спрятаться то в норе, то в траве.

Теперь я знаю, что такое трава. Но не могу понять, на кой она сдалась Валенсию? Как такой затянешь что-нибудь? Она же рвется, сохнет и ломается! Впрочем, трав оказывается еще больше, чем животинок по количеству видов. Интересно, а какой из этого разнообразия вид нужен моему человеческому другу?

За размышлениями забываю следить за мышью. Теряю ее из вида, но быстро нахожу на травинке. Она делает попытку сбежать, провальную, так как я ловлю ее за хвост, чему зверек не рад и всячески это показывает. Верчу трофеем перед камерой, вызывая все большее негодование твари, и, как итог, получаю укус. Пугаюсь, отпускаю мышь и с нарастающим волнением наблюдаю за падением капелек крови.

Ожоги – не страшно. И пострашнее получала на практике при заводе металлургии. Но укус иносферной твари – это уже не шутки. Это биологическая угроза!

Три укола, три таблетки и восстанавливающая жидкость внутрь. Все! Теперь уверенна – не заболею. Тревожно смотрю на иммуннометр вшитый в предплечье и удивленно хлопаю глазами.

Красный на индикаторе самый нижний. У кого здоровье на нем, тот, считай, неживой. Желтый – нормальный организм, требующий наблюдение врача. А здоровых людей – зеленый – встречать не приходилось. Мой всегда стоял на желтом, но сейчас стрелка почти касалась зеленой части индикатора.

Верчу рукой и так, и эдак. Причина в сделанных инъекциях, наверное. Вернусь в Льесальта и проверюсь. На карантине все вылечат. 

Возвращаться снимать мышь нет никакого желания. Она все равно уже убежала. Ангидрид с ней, сажусь за экран, расположив батарею поближе к окну. Отца с бригадой нет, и некому вновь помешать творческому процессу. Наслаждаюсь тишиной и покоем за вакуумными звукоизолирующими дверьми. 

***

Ансельм Нотбек, помня неожиданную встречу дочери с пастухом, поберег право находиться в сфере Свартальта и перестраховался: увел съемочную группу ближе к валунам, которые лежали в противоположной стороне от леса. Он минутку побеспокоился, не обнаружив Яну рядом с флалетом и сразу успокоился заглянув в окно флалета. Раз доча за чертежами, то от флалета она далеко не отойдет. Да она даже из него не выйдет!

Но его надежда провести на сфере Свартальта как можно больше времени, рухнула – явились те, с кем встречи пытались избежать.

Они появились настолько неожиданно, что на пару секунд вся съемочная группа была убеждена в нападении хищников. Все в красно-черных одеяниях, золотая отделка блестит на солнце, с танцами и плясками под блеянье гонимых овец к валунам вышли темные альвы. Гремели барабаны, трубили трубы, топали копыта, горланились громкие напевные песни.

Пораженные люди застыли, забыв выключить камеры. Один так вообще решил снять документальный фильм о встречи иносферников, повернув объектив на гостей.

Ансельм не знал, как поступить. Озирался по сторонам, шевелил ушами и уже мысленно прощался со сферой Свартальта, как к нему вышел старик. Гость резко выделялся на общем смуглом фоне – уже седой, покрытый старческими пятнами и с выцветшими глазами. При каждом неуклюжем шаге его длинная борода качалась, напоминая кисть перед мазком на полотне. В его одежде преобладал синий цвет. Это был Магнус – голос сферы Свартальта – старейший и мудрейший ее житель. И он обращался к Нотбеку.

— Старший муж семьи, отец будущей жены, Вы ли тот, кто прибыл издали, привезя белую невесту?

Светлый альв замер, судорожно пытаясь выловить из необычной речи старика смысл. Его слишком поразил сам контакт, не оставалось ни одного незадействованного нейрона, способного осмыслить недвусмысленные намеки на невесту. Ансельмом был подписан документ, запрещающий любой контакт с аборигенами, будь то встреча или крик через все поле. В идеале, ближайшее поселение даже не должно было знать о прибытии иносферников. Но разум уже начал твердить: не о том беспокоишься. И пока альв приходил в себя, ища выход из сложившегося положения, Магнус продолжил: