Похить меня, если сможешь

Глава 4. Второе похищение

В четыре утра все было готово к моей отправке кроме меня самой.

Просыпаюсь под скреб в дверь и попытку влезть в окно. Оказывается, это альвы так будят деликатно. Открываю дверь, деликатность заканчивается.

Набросились всей кучей и вновь в мыльню затолкали. Меня моют, а я сплю, лениво визжу при обливании холодной водой. Вытирают и вновь в дом вносят-вводят. Расчески быстрее оборотов стиральной машины работают, из рубахи вытряхивают, новую рубаху напяливают, голову задирают и наносят макияж.

А я сплю. Устала – жуть. Прошлую ночь на дереве провела, эту, вот, не спала – нервничала перед встречей с заказчиком похищения. Вышло так, что только глаза прикрыла, а уже будят и снаряжают в путь. Сажают на нечто, напомнившее автомашину прошлого века, на четырех колесах и без верха, к ней привязан (прилажен, с ней сварен… кто уж разберет) конь. Между собой иносферный транспорт женщины назвали подводой.

Сажают, простыней с головой накрывают, все какие-то повеления бормочут - кому мне не следует грубить, и как я обязана себя мужу подать. Я, естественно, велений не слушаю и падаю на бок, сопя во сне и укутываясь в ткань. Еле вспоминаю девушек с собой взять. Бурчу неразборчиво имена и нечто про подруг вместо приданного.

Сестры усаживаются рядом со мной, узнаю их по голосам. Продолжаю дремать, пока неожиданно не просыпаюсь, как током ударенная. Причиной резкого приободрения служит возня при заталкивании на транспорт кудрявой альвы.

— Два к похоронам, три к родам. Троицей подруг пусть в путь отправляется, — заявляет старшая альва к ужасу моему и сестер. Выглядываю из простыни и делаю страшный взгляд. Судя по выпученным глазам кудрявой, быть придатком свадебной церемонии ей тоже не в радость.

Кари набирает воздуха для полноценного скандала, но неожиданно сдувается и быстро возвращается в дом. Надежда на то, что она в нем потеряется, не оправдывает себя.  Альва ходила за приданным, от веса которого подвода угрожающе накреняется. Всех это смущает, но не ее.

Два шага конь идет, телегу тянет без проблем. Затем она делает «крак», и нас роняет на ее край - так резко подвода накреняется. Все внимательно следят за укатывающимся колесом, а Добряк бьет копытом - ему при аварии в заднюю ногу впилась отвалившаяся палка.

 Видя такое дело, Валька качает головой и ведет ревизию лошадей.

— Вечор и Каурка под седлом, вместо уставших с вестниками ушли. Один Супостат остался, да он, окаянный, под телегой ходит еще, хоть под седло и не дается.  

Супостат? Это тот бешенный, требующий утилизации, конь?

Новая подвода и злой конь. Как эту животину запрягали - не знаю, наверное, так же, как тогда – мешок на голову, и все дела. У жителей Свартальта, видно, фетиш на это: меня в мешок, коня в мешок, удивительно, почему в мешках еще не спят.

На транспорт забираемся, как саперы на ракету. Управлять конем садится Оддкатла, поэтому к нашему девичнику молодых альв добавилась и мелкая Аса.

Одна Валька никуда не едет. Машет нам белым платочком и в дом уходит.

Свист кнута, и Супостат легко сдвигает телегу со всеми нами на ней. Зеваю, посылаю все проблемы в одно небезызвестное место и ложусь спать. Уж лучше встречу проблемы бодрой дракой, чем сонными потугами сопротивления.

Конечно, я могу и спрыгнуть, стараясь убежать, а дальше затеряться в лесах, ночевать на деревьях и помереть под колючим кустом. Спасибо, но отчего-то не хочется. Лучше уж в тепле под угрозой свадьбы… нет, без девичника свадьбы точно не будет....

Такая моя последняя мысль перед тем как я засыпаю.

***

Отряд, вооружённый инструкциями: «никому не причинять вреда, хватать пленницу и драпать», с удивлением обнаружил абсолютно пустой дом. Им было невдомек, что единственная оставшаяся в нем женщина ушла полоть грядки, а остальные уехали еще пару часов назад. Изучив следы, отряд пришел к правильным выводам.

— Сэр, — произнес в трубку командир. — Мы опоздали, цель поменяла местоположение.  Новая точка неизвестна. Начинаем проверку местности. По истечении часа или при угрозе раскрытия, инструкции требуют немедленной капитуляции.

— Исполняйте, — подтвердил план усталый голос.

Ансельм, сидевший рядом с начальником поста, сжал зубы от бессилия и злости.

Где же она? Где его дочь? Куда ее перевезли?

***

Снились мне чертежи, и летающие над ними бабочки. Кажется, на бумагах был изображен план моей свадебной церемонии.

Жуть какая! Идентифицирую сон как кошмар и открываю глаза. Вокруг бело - сдергивая с головы простыню. Теперь людно, то есть - альвно. Смотрю во все глаза на низенькие вытянутые дома по бокам дома, на собак и прочую живность, снующую повсюду, и на альв, с немалым любопытством рассматривающих меня в ответ. Сиба и Урд с шиканьем бросаются надевать простыню обратно.

— Не показывай лик свой светлый, для мужа сия красота, — шепчет Сиба.

— Не нарушай таинства Увода, до обряда скрыта должна, — вторила ей Урд.

Итого – скрываюсь под белой тканью, изображая дешевое приведение из дальновидца. Что ж, поразмышляем о превратностях судьбы, раз на пейзаж не полюбуешься. Если подумать, то мои неприятности начались задолго до прибытия на сферу Свартальта. Еще до выбивания зубов начальству и до попыток отца выдать меня замуж. Знать бы, где искать отправную точку.

Супостат останавливается резко, нас чуть вперед не опрокидывает. Назло же делает, скотина! Ага, морду повернул, губу задрал – злорадствует. Успеваю показать ему язык перед тем, как меня вновь накрывают.

— Где мы? — спрашиваю, в надежде передать эту информацию отцу при следующей радиосвязи.

— В доме старейших где обряды проводят, — шепотом отвечает Сиба. — Жениха представляют, волю Богов узнают, древние тексты читают. Мудрые люди в домах сиих собираются, лучше знают они, как жить следует.