Похить меня, если сможешь

Глава 15. Горькая правда

Агнар проснулся стоило солнцу осветить горизонт. И сразу же схватился за голову.

Как он мог! Как посмел прикоснуться к этому ребенку! Ведь обещал себе не замечать влюбленности и не пересекать черту. Дурак!

Та, кого Агнар назвал ребенком, спала, прижимаясь к его боку, и не знала о терзаниях мужа. Ей своих хватало, и Яна полагала, что они куда серьезней естественных вещей, не стоящих переживаний. Например, те, которыми занимались супруги ночью.

— Рано, — простонала она, раскрывая глаза. — Агнар, еще очень рано.

Яна приподняла головку с подушки и посмотрела в лицо мужу. Всклокоченные волосы лунного цвета смешно торчали иглами, кулачок совсем по-детски тер сонные глаза. Светлая альва как никогда походила на несмышлёное дитя.

— Спи, — неубедительно попросил Агнар.

— Будешь тут спать, когда у тебя такое лицо.

— Какое?

— Будто отца Магнуса ты сам придушил и теперь пытаешься придумать тайник для тела.

— Просто думаю о разном… спи, прошу.

— Ага. А ты себя коррозией изъешь, — Яна зевнула и села на кровати. Одеяло сползло и обнажило юное тело, никоим образом не могшее принадлежать ребенку. — Это что за реакция? Если ты не повернешься обратно, я решу, будто уродка.

Светлая альва хмурилась в затылок темному альву.

— Ужасный день закончился чудесным вечером, а под утро у нас новая волна ужасов? Скажи ещё, что у вас процветает каннибализм и жен вы едите. И теперь тебе стыдно за предстоящее деяние. С чего такая реакция, Агнар? Я что-то сделала не так?

— Не ты…Я не должен был бездумно любить тебя, — сказал он ей.

Яна вылупила глаза и некоторое время переваривала услышанное. Пока не поняла, что муж говорит об интимной близости, а не о чувстве в общем.

— Это что за химия? Вроде для женатых секс – это в порядке вещей? — растерялась альва продолжая изучать затылок мужа. — Эй, посмотри на меня. Посмотри, говорю!

Девушка произвела захват, уронила мужчину на спину и вольготно села сверху. Агнару открылся чудесный вид, и он вновь успел укорить себя за восторг, перед тем как Яна схватила его за ухо.

Это оказалось дико больно. Но мужчина не издал ни звука. Отвел взгляд и сжал губы.

— Уши у нас одинаково чувствительные. Вчера убедилась, — мурлыкнула Яна. — А теперь говори, что за цирк с соплями? Ведешь себя как совращенная невинность. Хотя эта роль моя, и я ей уже пренебрегла.

— Ты же знаешь сколько мне лет? — отозвался Агнар и, наконец, посмотрел жене в глаза.

— Больше трех сотен вроде, — равнодушный голос девушки заставил конунга удивиться.

— Ты понимаешь насколько я тебя старше?

— И что с того, — она все еще не понимала.

— По меркам темных альв ты еще ребенок!

Яна похлопала золотыми глазками, нахмурила бровки и захохотала:

— Разве я похожа на ребенка? — она указала на себя. Провела рукой по радующим глаз изгибам. — Агнар, я взрослая женщина! Мне двадцать три года. В этом возрасте светлые альвы уже рожают. И я могу тоже родить детей, если захочу … А мы вчера вообще предохранялись? Эй, Агнар, так мы предохранялись?

Мужчина смутился. Ему стало вдвойне не по себе. Но тут альва махнула рукой на все возможные последствия и разлеглась на мужчине как на матрасе.

— На кону Рагнарок – раскрытие гинингагапы. И я до сих пор не знаю, что это и для чего. Вот о чем действительно стоит волноваться. И еще об одном.

— Еще об одном?

 — Тебе придется доказать мне, что страстная ночь была не утешеньем за пережитые ужасы, — Яна лукаво прищурила глазки и мило опустила ушки. — А то буду думать, что все приятные глупости, что ты мне нашептывал, это обычный постельный треп.

Мужчина чуть улыбнулся, а девушка не успела понять, как оказалась снизу. Ее щеки залил румянец, она поняла, что доказывать ей будут прямо сейчас.

***

Просыпаюсь с улыбкой на губах и без Агнара в кровати.

Непорядок! Куда его унесло, когда тут я?!

Встаю, одеваюсь и отправляюсь на поиски. А когда нахожу, хорошее настроение улетучивается, как пар с отлитой детали. С утра муж был занят похоронами умершего накануне старика. Я не понимаю суеты, но прислушиваюсь и опускаю уши. Темные альвы только и говорят, что о прощании с Аслеифром и о его уходе в Асгард.

Оглядываюсь. Моих родителей не видно, то ли спят еще, то ли опять в библиотеке. Они там много времени провели, искали информацию о Рагнароке, Асгарде и о нашем мире в общем. Мне об этом вчера муж сказал.

Перед глазами разворачивается так называемые похороны. На сфере Льесальта все было бы проще: картонный ящик и печь. Но тут ожидалось нечто более театральное.

Тело старика выносят из дома и укладывают на высокий постамент из дерева. Он весь украшен цветами и колосьями злаков. Постепенно вокруг него собираются альвы. Они подходят по очереди к покойному и кланяются ему, отдавая последние почести словами и подарками. В основном кладут соломенных человечков. Прощающихся так много, что вскоре старика скрывает соломой от глаз.

Я стою на пороге и не решаюсь сойти на землю, но и уйти не хочу.

— Это похороны, — Агнар сам подходит ко мне.

— Знаю, — будто подобное требует объяснения. — У нас все не так, но что люди, что альвы одинаково скорбят о тех, кто покидает их навсегда.

Поток прощающихся убывает. Последним к телу подходит Магнус.

— Это так странно, по сравнению с отцом он выглядит не таким дряхлым, — говорю я и спрашиваю: — Магнус тоже появился на сфере старым?

— Появился на сфере? А понял, о чем ты. Он был здесь рожден. Ему девять сотен лет, почти тысяча.