Похититель крови

Глава 3. Ученик Тьмы

Он сломал меня, как сильный ветер ломает деревья. Его когти, руки рвали мою плоть, его голос — уничтожал мою волю, его глаза, холодные, как сама смерть, смотрели сквозь меня, в мою душу или то, что осталось от неё. Я лежал в грязи под дубом, кости сломанной руки, и ребер постепенно срастались, гордость моя горела. Я — Кровяной князь, но перед ним я был никем. Он звал меня к алтарю, обещал силу, которая поможет преодолеть яд Лады, и даст ту силу, которая вернёт мне величие. Я ненавидел его, но пошёл. Не из страха, а из жажды новой силы и власти.

Горы встретили нас холодом. Я не боялся холода, вампиры вообще не ощущали его. Ветер выл в ущельях, снег хрустел под ногами, небо было серым, как кожа Велемира. Он шёл впереди, тень его длинная, будто жила своей жизнью не повторяла движения за ним. Мог ли он за столько лет научиться контролировать свою тень? Его шаги бесшумные, несущие смерть всем, кого он встретит на своём пути. Я следовал, молча, гнев и ненависть кипели во мне, но я держал их, зная о том, сейчас не смогу ему ничего сделать. Лес остался позади, деревня с Ладой и её запахом её кровью я уничтожу её позже. Лада, её кровь, её слова — «Уходи, или сгоришь» — жгли меня глубже, чем её яд. Я найду её, но сперва получу силу.

Мы пришли к алтарю через три ночи. Он стоял в ущелье, чёрный, как обсидиан, старый, как сама смерть. Камень был гладким, холодным, из камня исходил запах свежей крови. Я чуял её, как зверь чует добычу, моя жажда стала сильнее. Он остановился, посмотрел на меня, глаза его сверкнули в темноте.

— Здесь я создал тебя, — сказал он, голос его гудел.

— Здесь ты станешь сильнее.

— Я сам создал себя, — рыкнул я. — Я — Кровяной князь.

Он засмеялся, тихо, холодно.

— Ты — щенок, а не князь, но я научу тебя.

Первый урок был о смирении. Он ушёл, оставив меня у алтаря. Ночь легла тяжёлая, голод грыз меня. Я чуял зверей — оленей, медведей, волков, однажды почувствовал людей — но он сказал: «Не пей». Я ждал, сидел у камня, ногти скребли обсидиан. Годы в железе научили меня терпеть, но сейчас было хуже. Слабость от яда Лады ещё жила во мне, красота её глаз мелькала в темноте. Я рычал, бил камень, но он молчал.

Ночь за ночью он оставлял меня. Я учился слушать — ветер, шаги зверей, шепот тьмы в алтаре. Она говорила со мной, как тогда, когда я стал таким. «Кровь — это жизнь», — шептала она. Но теперь алтарь молчал, я ждал. Он возвращался на рассвете, смотрел, молчал. Однажды я бросился на него, он был быстр, мои когти рвали воздух, но он легко поймал меня, швырнул в снег.

— Ты слаб щенок, — сказал он. — Сила не в гневе, а в тьме алтаря. Слушай его.

Годы текли, как вода в реке. Я сидел у алтаря, учился ждать. Постоянный голод стал моим другом, а боль — учителем. Он приходил, избивал меня, рвал мою кожу, ломал мои кости, но я вставал не сдавался. Он учил меня видеть — не только глазами, а своей тенью. Я чуял людей, как чую кровь, — они ходили вокруг, слабые, со сладкой теплой кровью, живые. Он показал мне, как подзывать их, как подчинять их. Я поднимал руку, тень моя дергалась, но не подчинялась мне. Он смеялся, избивал меня снова и снова.

Я обязательно уничтожу его, но не сейчас, а потом.

Первая охота пришла через зиму. Он повёл меня к пастухам, которые жили у берега реки. Их костры горели в ночи, овцы блеяли, люди спали. Он кивнул мне.

— Бери, — сказал он. — Но аккуратно не как зверь.

Я крался, тень среди теней. Ветер нёс мой шепот: «Идите… ко мне…». Первый — старик, он стерёг овец, — встал, глаза его помутнели, ноги подкашивались. Я схватил его, зубы нашли шею, кровь текла, горячая, вкусная. Он учил меня пить медленно, чувствовать её, забирать не только его кровь, но и воспоминания. Я пил, и что-то шевельнулось его память. Я почувствовал запах тела его жены, смех его детей. Я брал не только его кровь, но и саму его суть.

Даромир наблюдал, стоя в тени. Второй — мальчишка, спал у костра. Я шептал, он шёл, я пил. Кровь его была сладкой, молодой, но я чуял его страх, его сны. Моя тень, слабая, но все еще не повиновалась. Он кивнул.

— Ты учишься, — сказал он. — Но слишком медленно.

Я вернулся к алтарю, кровь пастухов текла во мне, тень шевелились у ног. Лада мелькала в мыслях — её яд, её голос, глаза. Я ненавидел её, но одновременно хотел. Он учил меня, ломал мою волю, сила моя росла. Годы шли, и я ждал. Сила алтаря звала, тьма шептала. Я стану сильнее, чем был. И когда я вернусь, весь мир узнает, что Кровяной князь — не щенок, а волк, который уничтожит всех, кто встанет на моём пути.

***

Я вижу его — мальчишку, и этот мальчишка зовёт себя Кровяным князем. Велемир сидит у алтаря как узник, когти скребут чёрный камень, глаза горят гневом и голодом. Он пошёл за мной. Я морил его голодом, ломал его, но он не сдавался.

Его гордость — мешает мне, но я разожгу в пламя, уничтожающее все вокруг. Горы — мой дом, алтарь — моё сердце, и здесь он узнает тьму, моя тьма старше его богов. Я учу его, ломаю его, делаю его моим. Он — щенок, но я сделаю из него волка.

Он терпит мои уроки — голод, боль. Я оставлял его без крови, заставлял слушать шепот теней, которые находятся у камня. Он не может подчинить даже свою тень, слабак, он рвал людей, просто выпивал, но я научил его правильно охотиться, забирать их суть, их воспоминания. Я избиваю его каждую ночь мои когти рвут кожу, ломают кости он рычит, но встаёт, упрямый, но я все равно сломаю его. Годы текут, один за другим, его сила растёт — медленно, но верно. Его шепот — ничто передомной, его сила — искры перед моим огнём. Я старше их богов, старше их молитв, и я даю ему силу — большую, огромную, но он должен быть готов.

Я могу стать волком — серым, быстрым. Я могу стать мышью — малой, незримой, могу пробраться в их дома, слушать их дыхание, видеть их сны. Туман — мой щит, я насылаю его, густой, холодный, и он гасит их свет, уничтожает их разум. Я быстр словно молния, быстрее их стрел, быстрее мысли. Он видит это, вдохновляется, но не может повторить. Пока. Я учу его контролировать тень, шепот, но моё обучение это — урок, который он запомнит навсегда.