Похититель магии

Глава 37

Возвращение домой не принесло Матфею облегчения. Два долгих месяца он ни с кем не разговаривал — только с Амелией и её котом Мурзиком, имя которому придумал сам.

Каждый шаг по коридору, где когда-то ходила Айлина, отзывался в его душе острой болью. Её тень, казалось, всё ещё витала здесь, и это было невыносимо. Проходя мимо знакомых мест, он словно ощущал её присутствие — и каждый раз его охватывало мучительное, почти физическое чувство утраты.

Странным образом исчезновение Айлины всколыхнуло интерес однокурсников. Пока она была рядом, они словно не замечали её — но теперь, когда она пропала, её отсутствие стало для всех болезненной раной. Бесконечные вопросы, догадки, пересуды… А он-то знал, что за этой показной заботой скрывалось равнодушие, длившееся месяцы, если не годы.

Заколка Айлины стала для Матфея священным реликвием; он носил её с собой не расставаясь, бережно пряча в нагрудный карман. Этот маленький предмет соединял его с ней — с той жизнью, которая, казалось, навсегда ускользнула сквозь пальцы.

Время от времени он навещал отца Айлины. Старик был раздавлен горем. Его глаза, когда-то живые и проницательные, потухли, а руки дрожали, когда он говорил о дочери. Матфей часами сидел рядом, молча слушая его бессвязные воспоминания и негромкие всхлипы.

За эти недели Матфей узнал новость, которая заставила его глубоко задуматься: Люцифус опубликовал книгу под названием «Тёмный». Прочтение её перевернуло представление Матфея о друге. В книге Люцифус изложил взгляды, прямо противоположные тем, что высказывал раньше. Он рассуждал о вечном противостоянии добра и зла и с пугающей убеждённостью утверждал, что зло может восторжествовать.

Сам Люцифус тем временем вернулся в Академию. Выяснилось, что всё это время он находился под действием заклятия. Он не помнил ни своих слов, ни поступков, ни тех безумств, которые творил. Его глаза были ясными, искренними — и в конце концов, решили простить его.

О Илоне порой вспоминают — но лишь то, что все её с нетерпением ждут. О том, как к ней относились раньше, словно стёрли из памяти.

Драконья гора теперь под властью Хантера Квинта. Слухи гласят, что дела там идут как никогда хорошо: всё изменилось до неузнаваемости.

С новым хранителем Никитой случилось много забавных историй. Он вечно отвлекается от работы — то в игры играет, то музыку на всю громкость слушает. А его друг Игнат, между прочим, недавно получил звание и теперь тренирует новичков-патрульных.

— Многое изменилось, — задумчиво произнесла Амелия, нежно поглаживая кота.

Матфей сидел на крыше, погружённый в свои мысли. Вскоре к нему поднялась Амелия.

— Ты всё ещё ждёшь её? — негромко спросила она.

— Каждый день, — ответил Матфей, не отрывая взгляда от блестящей в ночном воздухе заколки.

— Матфей, — мягко сказала Амелия, — тебе стоит сходить к пескам у озера.

Сердце Матфея сжалось. Он посмотрел в ту сторону — и увидел мерцание, будто звёзды отразились на песчаном берегу.

Преобразившись в ворона, он взлетел и устремился к озеру. Приземлившись, замер от изумления: на песке, в нескольких шагах от воды, сидела Айлина.

— Айлина? — прошептал он с трепетом.

Айлина, одетая в голубое платье, что-то шептала в ракушку. Услышав голос Матфея, она резко обернулась и шагнула вперёд — но пошатнулась, едва не упав.

Матфей рванулся к ней и успел подхватить на руки.

— Осторожно! — воскликнул он. — Теперь я тебя ни за что не отпущу.

Айлина прижалась к его плечу, и её сияние вспыхнуло с небывалой силой — словно яркая звезда в ночном небе.

— Матфей, я так скучала по тебе, — прошептала она, и голос её дрогнул от нежности.

Матфей не мог отвести от неё глаз: она так изменилась за время разлуки — словно за эти месяцы перешагнула через порог юности. Осанка стала увереннее, взгляд глубже.

— И я по тебе скучал, — тихо ответил он, бережно накрыв её руку своей.

Они сели на берегу — песок под ними казался тёплым даже в ночном сумраке. Безмолвно смотрели на огромную, сияющую луну, которая, словно гигантский фонарь, заливала мир серебристым светом.