Похититель моей души

Глава 13. Я не знаю твоего имени

- И сиди здесь, сколько хочешь! И устраивай истерики, кому хочешь! Ты изменилась до неузнаваемости! С тобой стало невозможно вести конструктивный диалог!

- Конечно, научилась выражать своё мнение и говорить честно, как же теперь со мной общаться, - бесцветно ответила я маме, кутаясь в свитер. Было ужасно холодно.

- Ты ударила сына семьи Чандлер! Ты представляешь, какие последствия будут?! - кричала она, не обращая внимания, как я морщусь. 

- Представляю. Огромный отёк на пол лица. Я готова заплатить 90 центов, чтобы посмотреть на это, - проинформировала я её. Мне захотелось сделать какой-нибудь бровадский жест рукой, но огромная шина на правой помешала. Диагностировали трещину.

- Ты слышишь, как она со мной разговаривает?! - обратилась мать к отцу.

- Как? - прорычал он, укутывая меня в одеяло, - Они облили твою дочь....

- Детская провокация, - отмахнулась она.

В этот момент я поняла, что совсем её не узнаю. Моя мама не была такой, никогда. Временами хоть и строгая, она всегда излучала задор и смелость, а сейчас боялась кучки дипломатов. Я чувствовала её липкий страх неудачи.

- Я так устала, - вздохнула она.

- Это мы уже слышали, - одновременно проговорили мы с папой.

Конечно, они поругались. Уходили они, тоже переругиваясь. Два измотанных своей жизнью взрослых человека, потерявшие на работе последнюю крупицу свободы.

"Ты как?" - завибрировал в очередной раз телефон. Джордан.

Надо бы поблагодарить его за то, что отвёз меня сначала в больницу, молча оплатив счёт, а потом  доставил домой, и слова не проранив об оставшихся в салоне пятнах. Очень жалко любимую кофточку, она была безнадёжно испорчена.

Да, надо написать "спасибо" или что-то менее скупое. Но каждый раз, когда я протягивала руку к телефону, в голове возникали картины с вечеринки, которые я очень хотела забыть.

В голове возникал он.

Глаза резало от слёз. Никакие чайные маски не помогали. Я прикрыла веки в надежде, что после сна станет хоть чуть чуть полегче.

С сумерками легче не стало.

С рассветом легче не стало.

С сумерками легче не стало.

С рассветом стало хуже.

С сумерками легче не стало.

- Ты лежишь так уже несколько дней. Может, сходим хотя бы прогуляемся? - слабо улыбнулся папа, сидя на краю моей кровати. Было холодно.

Мобильник трезвонил так долго, что батарея разрядилась окончательно. Оно и к лучшему.

Я закрыла глаза.

- Разве твои друзья не будут волноваться столь долгому отсутствию? - пробормотал отец, унося поднос с едой. Вот и правильно. От запаха еды тошнит, так что скорее унеси это из моей комнаты.

Я закрыла глаза.

- Чуть-чуть, я много не заставляю, - смотрела мама, как я жую бутерброд. Она слабо мне улыбалась, иногда зевая. Отец менял галстук, еле передвигая руками.

Я чувствовала чьи-то горячие губы у себя на лбу. Мамины? Холодно.

Я пропустила больше недели в школе.

- Она ужасно похудела, надо вызывать врача. Если не вести её к психиатару, - шептала мама за моей дверью.

- Моя дочь адекватная, это просто сильное потрясение, - не соглашался ни на каких врачей папа.

- Просто сильное потрясение? Ты себя слышишь?

- Вполне.

- Тогда всё правильно, потрясение. У подростков это частое явление, несчастная первая любовь толкает на разные поступки. В городе ничего не скажут, если мы покажем её врачу!

- Оставь её, - стоял на своём отец, - лучше подумай, как быть нам. Завтра уезжать, а наша дочь не хочет даже есть.

- Мы не поедем.

- Мы обанкротимся, если не поедем, Виола.

- Я не оставлю её...

Раздался звонок в дверь.

Рука ужасно ныла, и я вертелась из стороны в сторону.

В коридоре послышался знакомый голос, а отец, кажется, облегчённо выдохнул. Дверь в мою комнату как назло противно заскрипела, и, наконец, произошло что-то хорошее.

- Джо, - расстроенно протянула Ариана.

Мерзкое желание плакать вновь появилось, но я старательно его проигнорировала. В конце концов, если очень постараться, то и плакать вовсе необязательно.

- Ари, - пискнула, зажатая между её объятьями и бумажным пакетом с чем-то съестным.

- Я так скучала, Джо, - прошептала она, - Что стряслось? В школе как будто кто-то повесился, - совсем тихо добавила она, чтобы родители не услышали лишнего.

- А он почти это сделал, - невесело хмыкнула я.

Хотелось рассказать Ариане всё, что накопилось в душе, но прежде я заставила себя принять ещё одно волевое решение.

Кое-как встав с постели, почти не чувствуя ног, с ватной головой я вышла в коридор к родителям.

- Говорю без предисловий, - объявила, - Вы можете поезжать куда вам там надо, я останусь с Арианой и за пару дней с голода не помру.

- Джо, - начала было мама не уверенно, но меня вдруг ужасно разозлили эти сомнения и метание из стороны в сторону.

- Она очень хорошая девочка, - сказала я назидательным тоном, ссутулясь и переминаясь с ноги на ногу в поисках тепла, - сейчас мне как никогда нужен друг, а вам надо ехать. И понять, что это важно, я в состоянии.

- Ты расскажешь нам, что всё-таки случилось? - спросил обессиленно папа и прежде, чем я успела съязвить, добавил, - Нам интересна твоя версия.

Я промолчала.

- Так мы её услышим, Джо? - потребовали уже оба родителя.

- Не думаю, - туманно ответила я и скрылась в комнате.

Они уехали на следующее утро, пока Ариана тихо расспрашивала меня, что произошло, и успокаивала тем, что никто из учеников слухи не распускает. Хотя в конце нашего откровенного разговора подруга заметила, что напугала я всех своим видом знатно.

Да уж, сама то я ни капельки не испугалась.

Завтрак прошёл тоже тихо. Как бы Ариана не старалась впихнуть в меня блинчики с шоколадом, что принесла с собой, я упорно отказывалась, жуя хлопья.

- Прости, - в конце сказала она, складывая посуду.

- Не беспокойся, Ари, я рада, что хоть тебе блины понравились, можем заказать ещё, если ты не наелась, - выдохнула, накидывая сверху плед. У нас с отоплением какие-то проблемы что ли?