Похититель моей души

Глава 15. Ценности

Когда мне было шесть, мы с родителями отправились на озеро, находившееся от нашего города в километрах ста. Зима в тот год выдалась жутко холодной, казалось, что даже дома, сдавшись, покрылись корочкой льда, лишь бы хоть что-то согревало. Пресный водоём не стал исключением, превратившись в искрящийся каток. Сама я уже как полгода твёрдо стояла на коньках, чем очень гордилась, и не забывала постоянно напоминать об этом своём достижении родителям.

- Я практически фигуристка.

- И правда, - смеялся отец, - Порадуешь меня сегодня тройным прыжком?

- Я могу и пятерным! Первый в мире пятерной! - вопила я, как ненормальная, пока мы ехали к пункту назначения.

Конечно, идея прокатиться по прозрачному озеру, где, постаравшись, можно разглядеть лениво передвигающихся рыб, привела меня в неописуемый восторг. Как привела бы в восторг любого другого ребенка.

Я и сейчас хорошо помнила то место: тихий снежный лес, наполненный хрустом нагруженных веток - я всё гадала, спрятались ли за опущенными облаками горы и можно ли увидеть отсюда звёзды.
На этом озере, кроме нас, была только одна влюблённая парочка. Они катались по нему, оставляя за собой шлейф смеха. Они, мы, и лес. Идиллия крохотной частички человечества и природы. Нам не было тесно, каждый наслаждался моментом.

Родители этого не слышали, но под моими коньками лёд тихонько потрескивал, и мне нравился этот звук. Поэтому я старалась прокатиться с ещё большим напором, чтобы вновь раздалось перезвончатое "Треск!" в унисон с моим смехом.

Мама каталась на льду второй или третий раз в жизни и явно уступала мне в навыке, так что отец полностью переключился на неё. Совсем скоро она смогла держать равновесие, и родители вместе стали потихоньку шагать туда-сюда. Тем временем я уже подружилась с таинственным треском, он настолько мне нравился, что я захотела немедленно поделиться своим открытием.

- Мама! Папа! - радостно заверещала я, находясь от них в нескольких метрах, - Идите сюда, послушайте! Озеро разговаривает со мной!

И я топнула коньком по льду, как бы подтверждая, что да, действительно говорит, не собираясь умолкать.

Только в ответ не послышалось восторженных криков.

- Джо? - обеспокоенно заговорил отец, - Что ты там делаешь, малышка? А ну-ка вернись сюда, давай!

- Оно разговаривает! - ещё громче заорала я. Они, должно быть, просто меня не расслышали!

И я топнула ещё разок да посильнее!

- Джо, не надо! - вдруг взволнованно крикнула мама.

- Джо, - начал было отец.

Озеро издало треск в последний раз, особенно громко, а затем я перестала слышать. Перестала видеть. Перестала дышать.

Провалившись по лёд, я додумалась взметнуть руки вверх и уцепиться за те осколки, что остались держаться на поверхности. Вода нещадно била по лодыжкам, и я хоть и была слишком мала для этой мысли, она всё же пронеслась в моей голове: "Я сейчас умру"

Темнота и холод не давали дышать и видеть, тело сковала неповоротливая боль. Каждый раз, когда я пыталась открыть глаза, взгляд застилала полупрозрачная дымка, смазывающая картинку.

Это продлилось не больше нескольких секунд. В следующее мгновение меня вытащил папа. Потом было очень громко, а потом я очнулась в больнице.

Почему-то происходящее мне очень напоминило тот день на озере: сковывающий холод, а перед глазами будто дымка. Я всё пыталась очнуться, раскрыть глаза по шире, чтобы хоть что-то увидеть, но было без толку.

Первым, ворвавшимся в мой мир звуком стало пищание катетера. Раздражающее и успокаивающее одновременно. Раздражало оно меня, потому что было слишком громким и резким, а успокаивало, потому что было свидетельством того, что я всё-таки жива. Моё тело окутывала неимоверная усталость, но отсутствие боли радовало. В палате пахло цветами и апельсинами - я уловила цветастое пятно справа от себя - вазу. Движение глаз в сторону выдалось нелёгким, оставляя за собой смесь зуда и боли по всему телу. Я тут же отозвалась на это ощущение слабым, но измученным стоном.

- Тяжело быть человеком, не правда ли? Ваши тела всегда столь невыносливы...

Мне не хватило силы испуганно дёрнуться, но катетер тут же быстро запищал, сообщая, что моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди от страха. Голос говорил с какой-то горькой досадой, а владелец этого голоса постоянно причмокивал, будто действительно искренне мне сочувствовал. Но я никогда не слышала его ранее, а значит, сочувствовать мне этот мужчина не мог.

Да, это был именно мужчина, крупный и высокий, смахивающий на ожившую стену. Мне пришлось моргнуть трижды, прежде чем, как следует, его разглядеть. Чёрные шляпа и в пол пальто идеально сочитались с такими же чёрными безжизненными глазами - они то излучали праздную скуку, то готовность застрелиться, то желание плотно позавтракать...

- Приятно осознавать, что ты ещё способна испытывать страх. Но того ли ты боишься, милая? - с едва уловимым акцентом спросил незнакомец, перекидывая из ладони в ладонь дубовую трость с замысловатым наконечником в виде дракона.

Я всё-таки вздрогнула, непонятно от чего больше: страха или отвращения. Весь этот мужчина целиком и полностью вселял ужас, который я четно пыталась подавить.

Он неторопливо приподнялся, снимая шляпу и вешая её на один из крючков деревянной стоячей вешалки.

- Н-не подходите, - предупредила я, вжимаясь в кровать всем своим существом. Собственный голос хрипел так сильно, что я его не узнала.

- О что ты! - удивился мужчина, поднимая руки - сухие серые ладони - вверх в знак капитуляции, - Разве могу я тебе навредить? Нет...пока он здесь, я ничего не могу, этот мальчишка со дня нашей первой встречи портил мне все карты...

Мальчишка? Расхаживающий туда-сюда человек не был отцом Леона, не был никем, кто мог бы быть связан с бизнесом родителей. Можно было бы предположить, что это кто-то из знакомых Арианы или этого странного парня Джастиза. Но интуиция шепнула мне страшную догадку, о ком идёт речь, и я тут же с ужасом признала, насколько она верна. В горле стоял сухой колючий ком, но я обязана была спросить, поэтому, через силу сглотнув, промолвила: