Похититель.Договор на крови

Глава 1

НАСТЯ

Последнее, что я почувствовала перед тем, как мир погрузился во тьму, — это сладковатый, приторный запах на платке, прижатом к моему лицу, и острую, оглушающую боль в виске от удара. А еще — леденящее недоумение. Этого не может быть. Со мной так не поступают. Меня зовут Анастасия Федотова, и мой отец — один из самых влиятельных людей в этом городе. В этом, блять, стране.

Я приходила в сознание урывками, обрывками ощущений. Сначала — тряска. Я лежала на чем-то жестком и холодном, и меня мотало из стороны в сторону. Багажник. Меня везут в багажнике. Эта мысль была настолько чудовищной и нереальной, что мозг отказывался ее принимать. Пахло бензином, резиной и пылью. Потом — тишина. Полная, давящая, нарушаемая только гулом в ушах и бешеным стуком моего собственного сердца. Я пыталась пошевелиться, но руки и ноги были скованы, а во рту был зажат кляп, от которого пересыхало горло и подкатывала тошнота.

И наконец — свет. Резкий, слепящий свет люстры под высоким, голым потолком. Я лежала на полу, холодный паркет впивался в мою щеку. Я медленно, с трудом повернула голову, пытаясь понять, где нахожусь.

Это был просторный кабинет, оформленный в стиле лофт. Голые кирпичные стены, панорамные окна, за которыми уже сгущались сумерки какого-то незнакомого города, массивный стол из темного дерева. Воздух был густым и тяжелым, пропахшим табаком, дорогим кожаным креслом и чем-то еще… металлическим, опасным. Влажным страхом.

«Держись, Насть, держись», — прошептала я сама себе, заставляя дыхание выравниваться. Мне двадцать один год, я дизайнер, у меня своя студия, пусть и маленькая, и папа… Папа. Мы поссорились. Снова. Из-за денег, из-за моего «безответственного» решения не идти в его банк, а «играться в бедного художника». Он кричал что-то про моего «непутевого» бойфренда-фотографа Степана, про то, что я позорю фамилию. Я в ответ хлопнула дверью. В последний раз я видела его алое от ярости лицо. Могла ли эта ссора привести к… к этому? Нет. Он деспот, он тиран, но он мой отец.

Дверь кабинета открылась беззвучно, на толстом ковре. В проеме возникла высокая, поджарая фигура в идеально сидящем костюме. Он был шатеном, волосы коротко стрижены, черты лица — резкие, почти скульптурные. Но не это привлекло мое внимание. Его карие глаза были плоскими, мертвыми. В них не было ни капли эмоции. Они скользнули по мне, лежащей на полу, как по мебели, которой не нашли нужного места.

Он прошел к столу, неспешно разливая по бокалам темный, почти черный виски. Движения его были выверенными, экономичными, как у крупного хищника. Он не суетился. Он был хозяином здесь. Хозяином положения. Хозяином меня.

— Приведи себя в порядок, — произнес он. Голос был низким, хрипловатым, просквоженным дымом. В нем не было ни приказа, ни просьбы. Это была констатация факта.

Ко мне подошел другой мужчина, коренастый, с лицом боксера, и грубо вытащил кляп изо рта. Я судорожно глотнула воздух, закашлялась.

— Кто вы? Что вам от меня нужно? — мой голос прозвучал хрипло и испуганно, и я тут же возненавидела себя за эту слабость. — Вы знаете, кто мой отец? Он вас сожрет заживо!

Мужчина за столом медленно повернул ко мне голову. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. Это было жутче, чем любая гримаса ярости.

— Твой отец, Анастасия, — именно так, на «вы», — и является причиной, по которой ты здесь находишься. Он уже «съел» меня. Теперь пришло время платить по счетам.

Он сделал глоток из бокала. Я замерла, пытаясь осмыслить его слова. Что это значит? Какие счеты?

— Я ничего не понимаю, — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. — Отпустите меня. Я никому ничего не скажу. Деньги? У меня есть деньги.

— Деньги? — он фыркнул, и в его мертвых глазах на мгновение мелькнула искра презрительного веселья. — Милая, речь идет не о деньгах. Речь идет о долге. О долге чести. А такие долги, — он отставил бокал и медленно подошел ко мне, — платятся кровью. Или тем, что дороже крови.

Он присел на корточки передо мной. С такого расстояния я разглядела тонкие сеточки морщин у глаз, небольшой шрам, рассекающий левую бровь, и густую паутину черных татуировок, выглядывающую из-под манжеты его безупречной рубашки. От него пахло дорогим парфюмом, табаком и холодной сталью. Мне стало физически плохо.

— Что… что дороже крови? — еле выдохнула я.

Он протянул руку и поддел кончиками пальцев мою прядь грязных, спутанных волнистых волос. Его прикосновение было ледяным, безжизненным.

— Ты, — просто сказал он. — Ты и есть плата. По договору. Договору о крови, который твой дорогой папочка заключил, когда ему было нечем платить по своим обязательствам. Он поставил на кон то, что у него было самое ценное. Тебя.

Мир поплыл. Это был бред. Кошмар. Отец… продал меня? Продал этому… этому чудовищу?

— Врешь! — выкрикнула я, пытаясь отползти, но коренастый мужчина грубо прижал мое плечо к полу. — Он бы никогда!

— О, он бы и не смог, — холодно заметил мой похититель. — Если бы не проиграл все, что у него было, включая собственную жизнь. Я подарил ему жизнь. А он отдал мне тебя. Все честно. Все по правилам нашего мира. Мира, о котором такие, как ты, даже не подозревают.

Он встал, снова глядя на меня сверху вниз.

— Меня зовут Антон Миронов. Отныне я — твой хозяин. Твоя жизнь, твое тело, твое дыхание принадлежат мне. Ты — моя собственность. Попытаешься сбежать — умрешь. Ослушаешься — будешь наказана. Поняла?

Я смотрела на него, на этого Антона Миронова, и впервые в жизни по-настоящему, до костей, познала страх. Это был не тот испуг, когда на тебя лает собака, или когда ты проваливаешь экзамен. Это был животный, первобытный ужас перед неминучей гибелью. Перед хищником.

— Я не… я не вещь, — прошептала я, но мой голос был таким тихим, что его заглушил даже гул в моих ушах.

Миронов повернулся к своему подручному.

— Отведи ее в комнату. На втором этаже. Пусть приведет себя в порядок. От нее пахнет страхом и багажником. — Он снова посмотрел на меня. — И, Настя… Попытаешься сделать что-то глупое, вроде разбить окно или поцарапать моему человеку глаза, — я пришлю тебе палец твоего милого Степана. А потом и его самого. Частями. Мы же не хотим этого?