Похитительница снов (без эротики)

Глава 2

Иду по тропинке в сторону дома престарелых, косясь на пляшущее в зените солнце. Не помню когда я была тут в последний раз, но уж точно не в один из выходных, когда мы с Боазом приезжали в кибуц навестить моих родителей. Он не понял бы моей потребности прийти сюда. Одноэтажное здание построено в виде буквы П с небольшим внутренним двориком. Цветы-однолетки в каменных горшках, расставленных по периметру, выглядят как маленькие островки цвета в сером море, окружающем меня со всех сторон. Подхожу к расположенной с правой стороны коричневой деревянной двери и негромко стучу в нее.

— Кто там? — раздается за дверью хриплый голос.

— Ренана Шакед, — сердце в груди начинает биться быстрее. Может мне не надо было сюда приходить? Может быть это еще один прокол в бесконечной череде ошибок, совершаемых мною в последнее время?

— Так что ж ты стоишь там? Заходи! — слышу я, вздыхаю и отворяю дверь. В одном углу — кровать и тумбочка, в другом — крошечная кухонька с раковиной и холодильничком. Возле окна стоит инвалидное кресло. Сидящая в нем женщина поворачивает в мою сторону голову с пепельными волосами и устремляет на меня взгляд больших карих глаз. Глубокие морщины, избороздившие ее лицо, подчеркивают не только возраст, но и груз тревог, перенесенных ею за жизнь.

— Так, значит слухи не врут, — она прищелкивает языком и на ее тонких губах, подведенных красной помадой, появляется озорная улыбка. Эта помада на лице грубоватой кибуцницы всегда смешила меня.

— Здравствуй, Ребекка, — нервно сглатываю я, словно девчонка, которую вызвали в кабинет директора.

— Иди сюда, — она протягивает ко мне руку, и я с облегчением выдыхаю, а через несколько секунд уже крепко обнимаю ее, пытаясь унять свое бешено бьющееся сердце.

— Как дела? — бормочу я, не разжимая объятий.

— Если ты выкатишь меня на улицу, будет совсем хорошо. Давай посидим во дворе.

— Там холодно, — мотаю головой я.

— Ерунда, — она протестующе машет рукой. — У тебя сигареты не найдется?

— Какой еще сигареты?! — возмущенно кричу я.

— А что? Я уже слишком стара? Думаешь, она убъет меня быстрее? — смеется Ребекка хриплым голосом, стаскивая с кровати клетчатое шерстяное одеяло и пытаясь прикрыть им ноги. Я спешу ей на помощь и укутываю одеялом нижнюю часть ее тела.

— Ребекка... — вздыхаю я, видя ее упрямство.

— Вывези меня во двор и дай мне сигарету, — Она решительно машет рукой в сторону двери. — Я уже не маленькая девочка, и пришла пора, чтобы все это наконец поняли.

Я вздыхаю в отчаянии. Ребекке всегда удавалось заставить меня сделать так, как ей хочется, я просто не могу ей противиться. Берусь за ручки кресла и толкаю его через дверь в маленький дворик. Слава Богу, что уже полдень и не так холодно, как утром. Вытаскиваю из пачки сигарету, закуриваю ее и протягиваю Ребекке, а потом усаживаюсь на лавочку и закуриваю еще одну.

— Ну, расскажи мне, что нового, — Ребекка затягивается и выпускает дым, окутывающий ее белым облаком.

— Да нечего, в общем, рассказывать... — начинаю я, пожимая плечами, но она резко перебивает меня.

— Не морочь мне голову. Йоэль сказал, что ты развелась.

— Так, значит Йоэль сказал? — цежу я сквозь зубы. У этого Йоэля рот никогда не закрывается. Как был болтуном, так и остался.

— А что стало с тем симпатичным парнем, за которого ты вышла замуж? — начинает свой допрос Ребекка.

— Нашел себе другую, — отвечаю я, делая глубокую затяжку. — Наверное, он был не таким уж симпатичным.

— Ну так ты тоже должна с кем-нибудь познакомиться, — это ее предложение вызывает у меня приступ острого кашля, переходящего в смех.

— Вот просто так взять и познакомиться?

— Конечно. А почему бы и нет? — говорит она совершенно серьезно.

— Не собираюсь я ни с кем знакомиться, — отвечаю я, пристально глядя на нее.

— Не смеши меня, — Ребекка так легко не сдается. — Такая красивая девушка не должна оставаться одной. Наш Матан не захотел бы, чтобы это случилось.

По моей спине пробегают мурашки. Хоть я и знала, что без этого имени не обойдется, его упоминание пронзает меня острой болью, поднимающейся от живота к груди.

— Нашего Матана здесь нет, и никто не может сказать за него, чего бы он хотел, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Матан не с нами вот уже девятнадцать лет.

Моего Матана здесь нет.

Все, что от него осталось, это лишь далекие воспоминания, цепляющиеся за осколки моих мыслей, благодаря которым я все еще продолжаю существовать.

— Спроси Йоэля, — Ребекка снова затягивается сигаретой. — Он скажет тебе то же самое.

— Я не собираюсь спрашивать Йоэля о том, что по его мнению я должна делать, — хоть он и брат-близнец Матана и желает мне лишь добра, он меня совсем не знает. Он знает девочку, которой я была много лет назад, а не женщину, какой я стала сейчас.

— И зря, — продолжает настаивать Ребекка. — С тех пор, как он сам развелся, он в этих делах разбирается.

— Я не собираюсь морочить ему голову своими глупостями, — не думаю, что должна советоваться с ним лишь потому, что он тоже разведен.

— А как поживает твоя мама? — вдруг спрашивает Ребекка, резко переменив тему, что вызывает у меня новый приступ кашля.

— Как обычно.

— Ты должна перестать сердиться на нее.

— Это не так-то просто... — начинаю я, но Ребекка тут же прерывает меня. Она слышала мои доводы уже миллион раз и знает их наизусть.

— Гораздо проще, чем ты думаешь, — она укоризненно качает головой. — Что было, то прошло, и никакой гнев не сможет заставить колесо крутиться в обратную сторону.

— Жаль.

— Сожалеть можно лишь о тех, кто умер, — ее слова эхом отдаются в тишине дворика.

— Ребекка... — вздыхаю я.

— Сожалеть можно лишь о тех, кто умер, — повторяет Ребекка слова, которые огнем жгут мне сердце, — а ты пока еще жива. Мой Матан обиделся бы на меня, если бы я не сказала тебе все, как есть.