Похитительница снов (без эротики)

Глава 21

Давясь слезами, что готовы выступить на моих покрасневших глазах, и тщетно пытаясь унять дрожь в ногах, я делаю глубокий вдох и в тысячный раз собираюсь с силами, глядя на табличку:

Доктор Сигаль Горовиц, гинеколог.

Ну вот и настало время.., а я — сплошная развалина.

Вспоминаю наши последние дни, когда мы с Алоном пытались отдалить неизбежный конец, пока у нас уже не осталось сил.

Когда вечером в субботу мы вернулись из поездки, Алон снова сел в свой пикап и поехал забирать брата с сестрой в Кфар-Йону, а мне оставалось лишь надеяться, что после бессонной ночи и долгих часов за рулем все завершится удачно.

Я не ждала его той ночью, но он все-таки пришел.

Постучав в дверь, он сразу прошел в спальню, крепко обнял меня и целовал до тех пор, пока я не стала задыхаться.

А потом он стал приходить каждую ночь.

Мы вместе считали оставшиеся дни, и Алон напоминал мне снова и снова, что мы приближаемся к началу того, чего я так ждала. Мне хотелось спросить его, не напоминает ли он об этом и себе, но я воздержалась, зная, что никакой ответ не сможет унять охватившую меня грусть.

Вместо счастливого начала получились поминки.

Вот если бы у меня еще оставалось время...

Или я оставила бы Боаза раньше, а не ждала до последней минуты...

Или познакомилась бы с Алоном тремя годами ранее...

Я бы ни за что с ним не рассталась.

Я бы осталась с ним, и разделила бы с ним его бремя.

Если бы только это «если бы» не вертелось все время в моей голове...

— Да! — пробуждает меня громкий голос, и, стряхнув обрывки мыслей, я открываю белую стерильную дверь, ведущую в кабинет доктора Горовиц, осторожными шажками прохожу вперед, усаживаюсь на стул для посетителей и вижу теплую улыбку сорокалетней женщины, глядящей на меня поверх оправы красных очков.

— Чем я могу вам помочь? — спрашивает она.

— Я хочу стать матерью, — выпаливаю я, не задумываясь.

Лежу, вся съежившись, на кушетке, обнаженная ниже пояса. Сердце бешено колотится, попытки расслабиться ни к чему не приводят. Доктор Горовиц подносит к моей вагине датчик УЗИ и начинает медленно вводить его внутрь.

Терпеть не могу это ощущение, этот холодный гель, это чувство одиночества, но у меня остается единственный выбор: сделать это таким образом, или не делать вовсе, и на последнее я не согласна.

Потому что если я этого не сделаю, я буду сожалеть об этом до конца своих дней.

— Так, давайте посмотрим... — произносит доктор Горовиц, медленно поворачивая датчик внутри меня и глядя на черно-белый экран. — Вы сказали, что подумываете об искусственном оплодотворении, так?

— Да, — киваю головой я.

— Боюсь, вы немного опоздали.

Все мое тело замирает. Пытаюсь сосредоточится на том, что сказала врач, но в голове вертятся только два последних слова.

Немного опоздали.

Пытаюсь что-то сказать, но в горле застрял огромный комок. Не хватало мне еще здесь расплакаться.

— Пожалуйста, не говорите так, — шепчу я. — Я знаю, что ждала слишком долго, но ведь все время появляются какие-то новые методы, разве не так?

— Ренана, — прерывает меня доктор Горовиц, — вы беременны.

Стрелки часов остановились, птицы замерли в полете, волны застыли за секунду до того, как обрушиться на берег. Мир, каким я его знала, перестал существовать.

Остался лишь разрушающий все ураган.

— Простите? — слышу я свой голос, хоть и не помню, что начинала говорить.

— Вы беременны, — повторяет доктор Горовиц.

— Вы ошибаетесь.

— Не в вашем случае, — она нажимает какие-то кнопки, и комнату заполняет биение крошечного сердца. — По моим подсчетам, идет восьмая неделя.

— Но я ни с кем не спала два месяца назад, — глаза мои прикованы к экрану. К маленькой белой загогулине в центре темного пространства.

— Мы считаем недели от последней менструации, — доносятся до меня слова врача, словно сквозь слой ваты. — Вы вступали в половую связь примерно полтора месяца назад?

Сейчас вырву.

Или упаду в обморок.

Или получу инфаркт.

Прямо здесь, прямо сейчас.

Это ошибка. Ошибка! Все мое тело сотрясает озноб.

— Мне надо идти, — бормочу я, глядя на ничего не понимающего врача.

— Я должна произвести несколько замеров и... — начинает она.

— Мне надо идти! — кричу я, впадая в истерику. Доктор Горовиц медленно достает из моей вагины датчик, а я, даже не дождавшись, пока она положит его на место, вскакиваю с кушетки и бегу к своим штанам.

— Если вы не помните... — снова начинает она.

— Я помню, я все помню, — обрываю я ее. — Я знаю, с кем я была.

О, господи... Только не мне. Только не нам. Это ошибка. Это должна быть ошибка!

— Давайте вы оденетесь, и мы поговорим, — разве она не видит, что я и так почти одета?

Я не хочу ни о чем говорить. Не могу. Нам не о чем говорить, потому что это ошибка!

Застегиваю штаны, всовываю ноги в туфли, отдергиваю резким движением занавеску, хватаю со стула свою сумку и выбегаю из кабинета.

Кто-то должен повернуть время вспять, кто-то просто обязан навести во всем этом порядок, потому что этого не может быть. Я спала только с Алоном, а он не надел презерватив лишь в первый раз, на Пурим. С тех пор мы все время предохранялись.

Пулей вылетаю из поликлиники и бегу к машине, пытаясь на ходу сообразить, когда в последний раз у меня были месячные.

С ними у меня все в порядке.

Я не помню ни одной задержки.

Постойте! С тех пор, как мы с Алоном...

Сажусь за руль своей машины и тупо смотрю через лобовое стекло.

Ничего этого не было. Это просто страшный сон, и сейчас я проснусь.

Ренана, проснись!

Это просто страшный сон!

Нет, это не сон. Это явь, и я ничего не могу с ней поделать.

***